Глава 1. Как я оказалась в китайском детском доме

Ноябрь, 2008 года

Никогда раньше меня не посещали мысли о том, что я готова к рождению ребёнка, а тут, я это почувствовала и на уровне почек, сердца, коры головного мозга, и в глубинах моей души. Мне было 25 лет. Я работала бортпроводницей в самой крупной авиакомпании Казахстана. По случайному стечению обстоятельств, а чаще всего так и происходило в моей жизни, я оказалась на китайском конкурсе красоты среди стюардесс в Гуанчжоу. Если бы вы видели меня тогда, или сейчас, спустя 11 лет, то не поняли бы почему именно меня отправили в команде трех девушек стюардесс казахстанской авиакомпании. Я маленького роста, пухленькая (была и есть), русская курносая девушка с меллироваными в блонд волосами. Я не хуже, и не лучше каждой из вас. Я обычная, нормальная, но одно отличало меня от 1000 других, порой более высоких и красивых бортпроводниц. Я умела выстраивать сложные схемы в голове, чтобы добиться определенных целей. Я была мастером манипуляций.

Я знала с кем выгодно общаться, дружить и иметь дело. Я научилась сканировать людей на предмет их «нужности» и ресурсов. В разные периоды жизни цели мои менялись. Позже я расскажу, как это сформировалось. Умный читатель сам решит было ли это моей темной стороной личности или способом выжить. А пока я улетаю в теплый, тропический Гуанчжоу на конкурс красоты и талантов среди стюардесс.

Наш ужин в Гуанчжоу 🙂

Незадолго до полета в Китай, я жила в английском городе Борнмут. Это были двухмесячные языковые курсы. В авиакомпании мне дали отпуск без содержания, несмотря на то что тогда была нехватка сотрудников. Помню, что на обучение и проживание я заработала сама. Это обошлось почти в 6000 американских долларов. Дороговато для 2008 года, но именно тогда, вдали от дома, я впервые в жизни почувствовала себя беззаботной студенткой. Я училась, ходила с однокурсниками в кафе, путешествовала и чувствовала себя живой.

Эта поездка была значимым событием для меня. Начиная с раннего детства я жила в нищете, балансируя на грани выживания. Моя Родина — маленький вымирающий поселок Бота-кара под Карагандой. Мама умерла, когда мне было 10. Нас с братом вырастил отец. Он ушел из жизни весной 2008 года, за несколько месяцев до моей поездки на курсы. Ему было 60, а погубило его болезненное пристрастие к алкоголю. Он пил задолго до моего рождения и продолжал до своего последнего вздоха. Я помню, что всегда загадывала на Новый год или на день рождения только одно желание – чтобы папа бросил пить. Я любила его.  Я боялась его. Я страдала из-за его безразличия.  Я пыталась лечить его от алкоголизма, когда повзрослела и стала зарабатывать. К сожалению, я заболела созависимостью и повзрослев, не могла жить без сомнений, переживаний, тревог, страха и недоверия к людям.  

Смерть папы стала страшным потрясением для меня, но и своеобразным облегчением. Я вроде бы разрешила себе жить без чувства вины и стыда (это стандартное восприятие жизни взрослыми детьми алкоголиков), но эта была иллюзия. В том числе во время обучения в Борнмуте, когда я притворялась беззаботной студенткой и душой компании. Еще много-много лет после, на разных континентах, рядом с разными людьми, будучи мамой моего сына – я оставалась очень раненой внутри. Меняя страны, добиваясь успехов, выступая на конференциях и украшая обложки журналов, я пыталась стать лучше для него. Я хотела, чтобы он гордился мной и бросил пить, но этого никогда не произошло.   

Однако моя жизнь продолжалась. Почти сразу после возвращения из языковой школы, я оказалась в Китае. Мы с двумя другими бортпроводницами провели там около месяца. Удивительно, но моя стандартная для европейцев внешность, оказалась находкой для организаторов конкурса. Созданное для китайцев шоу красоты среди стюардесс получило статус международного, когда я и еще одна белокурая девушка из Эстонии появлялись на их мероприятиях и мелькали на страницах местечковых газет.

За время конкурса и реалити-шоу нас (около 40 стюардесс из Юго-Восточной Азии, Казахстана и одной девушки из Эстонии) постоянно куда-то возили. Парки, ювелирный завод, стройка жилого комплекса-спонсоров, рестораны и, почему-то, детский дом. В Китае я первый раз в жизни оказалась в детдоме. Еще в пору моего детства я ездила бесплатно в алматинском автобусе по фейковой справке детдомовца. Не помню, где и как я ее раздобыла, но она здорово выручала, когда не было денег на проезд до лицея. Контролеры автобусов, пассажиры периода 90-х в Казахстане с одинаковой брезгливостью смотрели на меня и на мою справку. Выискивали во мне ответы на вопросы: кто же эти сироты из детских домов и зачем они толкутся в автобусах среди обычных «нормальных» людей. Но будучи сиротой, живя без материнской любви, я никогда не жила в казенном доме. Я умудрялась использовать льготы детдомоских детей, но сути жизни там не знала.

На самом деле, у меня была вполне осязаемая перспектива оказаться в детдоме. Моя мама, о смерти которой я уже упоминала в своем рассказе, умерла от рака груди в 1994 году. Она оставила на этой земле меня, моего младшего брата, нашего красивого, неприспособленного к жизни отца, два фотоальбома и целую полку с запасами мыла, шампуня, постельного белья.

Умела ли я, вскоре после похорон мамы, манипулировать — не знаю. Мой психолог говорит, что это стратегия выживания сформировалась гораздо позже. Однако сидя с братом на маминой кровати, в нашей скромной деревенской квартире, я четко выдала женщинам из сельского совета, что жить мы будем с отцом и в детдом не поедем. Мой брат был младше меня на год и очень замкнулся после смерти мамы. Он почти не говорил и какое-то время не ходил в школу. Я выступила за него и отбилась от всех последующих намеков отнять нас у отца и сдать в приют. Я почувствовала тогда, что детдом нас, домашних, еще недавно окруженных маминой любовью, погубит, сломает, разлучит с братом навсегда.

Китайский детский дом был эмоционально тяжелым местом. На втором этаже темного здания, за прочными решетками, я видела немного подросших детей. Их от нас прятали. Я успела разглядеть, что большинство из них были с особенностями развития, а может это условия содержания сделали их такими. Они бились головами об решетки и что-то кричали. Мне стало страшно, поэтому я старалась не поднимать голову. Я отворачивалась, как порой отворачивались совестливые пассажиры автобусов, когда я предъявляла свою липовую справку детдомовца. Взрослым пассажирам алматинских автобусов было стыдно, что такая милаха-девочка оказалась ненужной родителям. Мне в Китае тоже было стыдно. За весь этот цирк с посещением детдома стюардессами и с бесконечными фотоотчетами для спонсоров конкурса.

Нам вывели максимально миленьких, маленьких и спокойных китайских детей-сирот. Тот день был невыносимо жарким. Ноябрь в тропическом Гуанчжоу — это влажное пекло с палящим в душу солнцем.  

 Мы были одеты в форму стюардесс авиакомпании «Эйр Астана» периода 2008 года. Форма была частично рассчитана на морозы второй самой холодной столицы мира Астаны (Нур-Султан до переименования). Несмотря на то, что ее для конкурса проапгрейдили до юбок вместо брюк с начесом – мы погибали от тропической жары.

Вот в этом «скафандре», со следами усталости от ежедневных подъемов в 5.30 утра (для китайцев это оказалось нормой жизни) и от гнетущей атмосферы китайского детдома я спряталась в какой-то закуток двора.

А до моего побега в тень и глушь двора, мне пришлось участвовать в раздаче промотоваров детям. В этом плане спонсоры казахстанские ничем не отличаются от китайских. Увы, но ради фото-отчета о «добрых» делах и мнимой заботе о детях без родителей им не жаль груды синтетических пледов и тонны ядовито-пластиковых игрушек. Только спустя годы я пойму, что детям это не нужно. Китайские дети-сироты, и русская девочка Настя из Казахстана, рано потерявшая маму, и миллионы других одиноких детей на земле хотят заботы, защиты и тепла от своих близких взрослых. Я понимала это сердцем, находясь в эпицентре шоу, но ничего не могла поделать и изменить.

Я сбежала от толпы, зноя, лицемерия, детской боли, одиночества в самый дальний уголок двора. Тогда мне было немногим лучше, чем этим детям. Ни хорошая работа, ни путешествия, ни друзья, ни шопинг, ни свидания с парнями – ничего не могло возместить пустоту внутри. Я оставалась очень одинокой в 25 лет.

Туда, в мой темный уголок двора, в мои тяжелые мысли и воспоминания о собственном одиночестве и поиске любви, притопала маленькая китайская девочка лет трех. Я взяла на руки это маленькое, нежное, одинокое создание с грубо порубленной короткой стрижкой. Я гладила ее смольные, черные, жестковатые волосы, а она осторожно трогала мои белые, мягкие кудряшки. Чем в этот момент я отличалась от неё? Мой отец, который стал спасительным канатом между нашим попаданием в жестокий океан детдомовской системы, умер несколько месяцев назад. Мой единственный родитель ушел навсегда. Он был неидеальным, но именно он отделял нас от осознания того, что у нас больше нет родителей. У нас всегда был отец. В Китае я поняла, что больше нет ни мамы, ни отца. Есть родной брат, но родителей больше нет. Я одна. Как и она.

Я держала ее на руках, сидя на каком-то пеньке и плакала. За себя и за неё. Почему со мной и моими родителями все так произошло? Почему я росла в одиночестве?  Почему мне хочется спрятаться от всех, спрятать ее, научить ее говорить мама по-русски и не дать ей никогда почувствовать пустоту и безнадежность… Я не могла помочь этой девочке, у меня не было смелости и ресурсов на это. Но я решила тогда, что у меня родится ребенок, который никогда не узнает жестокости, отвержения и одиночества. Увы, я не всесильная и не смогла сдержать свое мысленное обещание.  Мой сын знает, что такое испытания и душевная боль. Но я прямо сейчас «ломаю» травму поколения, мою неправильную историю, мои темные стороны личности, я ищу внутри себя ту ласковую, добрую и честную девушку, которая прячется глубоко внутри, которая лишь на мгновенье в темном уголке детского дома в Китае выбралась наружу и спряталась вновь. На долгие годы.

Спустя 10 лет я снова буду прятаться с ребёнком, только на этот раз не от навязчивых фотографов и удушливой жары двора детского дома, а для того, чтобы остановить черный сценарий моей жизни. Я прячусь с родным ребенком и моим добрым, чудесным мужем от прямых издевательств и от несправедливости. Ну, как прячусь :). Девяносто процентов моих друзей и знакомых знают где мы. Однако в нынешних «прятках» и познании себя оказалось наше спасение.

Китайская девочка пробудила мой материнский инстинкт. Такому раненому, обиженному на судьбу и одинокому человеку как я, пришлось пройти долгий путь, чтобы из этого пробуждения вышло что-то толковое. После вышеописанной характеристики меня, как человека, умеющего манипулировать, хочется попросить доброго читателя не судить строго, но и не жалеть меня. Я выживала как умела. Травму поколения я надломила. Она остановилась на мне. Сейчас мой сын не плачет в темных углах незнакомого города от боли и одиночества. И это то, чем я могу по праву гордиться.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх