Глава 11. Выписка из роддома

Утром 31 декабря к нам с сыном в палату пришли медсестрички. Именно медсестрички, так как они чирикали, как птички, и были полностью поглощены своими беседами. Никакого внимания и заботы к только что родившей женщине и младенцу они не проявляли. Зачем-то одна из них решила смыть с головы моего сына подсохшие сгустки крови, оставшиеся после родов, поэтому понесла моего сына в туалет. Я пошла за ней. Увидев, как медсестра небрежно держит мокрого и скользкого ребенка над керамической раковиной, пытается скрести ногтями по его голове, я впервые в жизни включила режим защиты к ребенку. Ее действия были непрофессиональными и безответственными, к тому же это было сдобрено предпраздничным игривым настроением. Я вам рассказывала, что намерено избегала негативных историй с детьми, но я знала, что халатность в Казахстане имеет место быть. То, что я решительно запретила ей это умывание и аккуратно взяла моего новорожденного сына к себе на руки — не было гиперопекой. Я почувствовала, что во мне проснулся материнский инстинкт к этому мальчику. И режим защиты в этот раз был оправдан. Я должна обеспечить его выживание. Карябать длинными крашеными ногтями по еще открытому и пульсирующему мозжечку, держа младенца над раковиной, хохоча и беседуя о прическе на новый год, не соотносилось с моим представлением о безопасности и здоровье ребенка.  Я выпроводила медсестричек из палаты и сказала, что с уходом за ребенком я справлюсь сама. В последствии ко мне заходил персонал только для того, чтобы поставить прививку ребенку, протереть полы и передать мне довольно скудный паек кормящей мамы.

31 декабря ко мне в гости пришли близкие: мой брат Андрей, подруга Зуля со своей сестрой Таней, мой коллега и друг Руслан. Мне принесли цветы, японские памперсы, красивую ночную сорочку, домашний суп и новогодний холодец. У брата на лице блеснули слезы при виде моего мальчика. Андрею не свойственны эмоции вообще. После смерти мамы в раннем детстве он как бы заморозился в эмоциональном плане, редко открыто показывал радость и грусть, но тут он не сдерживался и искренне всплакнул от радости. Теперь нас родных не двое: я и брат. Теперь в нашей семье есть еще и этот курносый паренек. Это был очень эмоциональный момент для меня.

Биологический отец ребенка тоже заскочил на минутку. Он пришел в тот момент, когда меня навещал мой друг Руслан. Тут стоит отметить — наши отношения с Русланом всегда были платоническими, они были похожи на дружбу брата и сестры, хотя мы очень разные внешне и по темпераменту. Однако когда Петров столкнулся с Русланом в больничном коридоре, то первыми словами мне стало едкое замечание:

— Че-то ребенок на казаха похож, а не этот ли его родной отец?

Я помню эту фразу дословно, хоть и прошло 10 лет. Биологический отец ничего не принес мне в роддом. Единственный из всех посетителей за этот день он принес в подарок себя. Он всегда считал себя самой большой ценностью в наших отношениях.

Есть вероятность, что милый читатель устал от того, что я включаю в свой рассказ реплики Петрова, которые несовместимы с речью обычного здорового человека. Дело в том, что его реплики и есть плод нездоровой и необычной деятельности его мозга, только мне это было неизвестно тогда. В дальнейшем я покажу вам, что это были сигналы и красные маячки, которые непонятны человеку незнакомому с нарциссическим расстройством личности. Я понятия не имела о существовании таких личностей и, к тому же, уже была  сильно эмоционально привязана к моему персональному нарциссу.

В полночь 31-го декабря 2009 года я дремала. Сказалась жуткая усталость. Смешались воедино события предыдущих дней: истерика, скоростные роды, кормление, прививки, посещение близких, медсестры с ярким маникюром. В 23.58 сын проснулся и заплакал.  Спросонок и по неопытности я начала вспоминать что сейчас делать с кричащим малышом.  Пока я ходила с сыном по палате, готовясь к кормлению, на улице начали грохотать фейерверки. Новый год! Сколько всего произошло с того дня, когда мы с друзьями открыли шампанское в это же время год назад. Сейчас же я стояла одна посредине палаты с кричащим младенцем на руках. Я  заплакала. Где-то в коридоре слышались поздравления медиков друг другу. На моей прикроватной тумбочке лежали сухари и остатки больничной каши, которую я терпеть не могла. Принесенный подругами холодец и суп, который передала мама Руслана, хранились в коридоре, в общем на несколько палат холодильнике и идти за ними я не хотела. Чудный новый год, однако! В этот момент байкеры в доме Петрова заносили с улицы изжаренный на ароматном саксауле шашлык и открывали шампанское. Им предстояла веселая ночка, после которой  он решит, как быть с «этой», то есть со мной и моим ребенком, похожим на казаха.

Нас с сыном выписали из роддома 1 января 2010 года. Еще до родов меня попросили отдать всю одежду, в которой я приехала. Ее нельзя хранить в больнице. Такие правила. На выписку мой брат должен был привезти ее назад. Так как моя выписка была назначена на день после празднования Нового года, то Андрей оказался не самым ответственным парнем на земле и забыл почти все, кроме шелкового платка, сапог, капроновые колготок (в минус 20) и черной кофты. Я очень хотела выйти из роддома красивой, а брат забыл часть вещей. Я считала себя молодцом, так как справилась с важной и ответственной миссией – родами. Только вот вышло достаточно комично. Я надела колготки, повязала шелковый платок вместо юбки, надела черную вязаную кофточку и куртку моего брата. Так меня и запечатлели на память. Еще одним удивительным фактом было то, что это был день рождения Петрова. Он тоже приехал на выписку и захватил с собой свою мать. Войдя в палату, эта женщина решила завернуть моего малыша в шаль, кстати, не спросив меня об этом. Мы были представлены друг другу еще летом, но ее интереса ко мне я никогда не замечала. Женщина, воспитавшая Петрова подарила мне букет белых роз. Биологический отец был не в состоянии толком разговаривать. Он еще не протрезвел. Еще его смешил мой внешний вид на выписке. По правде сказать, мой импровизированный наряд смешил и меня саму, но еще и злил. Не так! Не так я представляла свою жизнь!

Меня с сыном и биологическим отцом везла домой та самая подруга из авиакомпании, которая познакомила нас. Везла в мою съемную квартиру. Биологический отец решил, что еще неделю будет продолжаться тусовка в его доме и нам с сыном пока там не место. Я сидела на переднем кресле, а Петров с ребенком и своей матерью сзади. Я опять плакала, но очень тихо. Я не хотела им этого показывать. Это было не то окружение, которое проявит сочувствие и понимание. В руках я держала первые документы моего сына. Еще в роддоме его оформили на мою фамилию, а имя предложил Петров: «Назовем его Георгий! У моего друга в Москве сын Георгий. Когда он бегает по квартире,  все кричат ему: «Горка, Горка!». А потом, если у нас с тобой все сложится, то дочку назовем так, как ты захочешь». Он врал. Никакой семьи и дочери он не планировал. Из всех Георгиев на земле я лично знала только одного командира из авиакомпании, и он был достаточно скользким типом. Когда-нибудь я напишу книгу об авиации и расскажу о некоторых странных командирах подробнее, а пока просто поверьте на слово. Георгий-пилот был неприятным человеком. Других ассоциаций с этим именем у меня не было. Перспектива называть моего мальчишку Горкой тоже казалось бредовой. Несмотря на это, я согласилась. Пусть хоть так Петров проявил заботу о своем ребенке. Так у меня появился сын с моей фамилией, прочерком в графе отец и с именем Георгий, которого мы сейчас везем в мою съемную квартиру. В общем повод пустить слезу у меня всегда находился.

По приезду домой, я увидела, что брат навел в квартире идеальный порядок и там не осталось и следа от вчерашней встречи нового года. Петров занес мальчика в квартиру и положил на кровать. В этот момент, наш с братом щенок, сгорая от любопытства,  что же там принесли и положили на кровать, запрыгнул на нее и облизал маленького Георгия. За всем этим наблюдала целая толпа зрителей. Охала мать Петрова, принимая это за антисанитарию. Скорбно разглядывала наш быт подружка-сваха. Растерянный, не знавший куда пристроить букеты цветов брат.  Отрешенный, с жутким похмельем биологический отец. Это было похоже на поминки. Они все мне сочувствовали, но я не нуждалась в их жалости. В поддержке – да. В заботе – да. В любящем муже – да. Но не в этом похоронном настроении. Я родила здорового ребенка. Я приехала с ним домой.  У меня не было желания поддерживать их странное настроение, похожее на скорбь.  Меня взбесила эта ситуация.  В тот момент я резко и достаточно грубо сказала, чтобы все уходили и оставили меня с ребенком отдохнуть. Мать Петрова начала кудахтать о моей грубости. Брат понял, что ситуация сложная, и взяв  щенка, подогнал к выходу гостей и сказал мне: «Все хорошо, отдыхай! Я отвезу Грея (собачку) на время к моим друзьям, а вечером привезу из итальянского ресторана (он там работал барменом) что-нибудь вкусненькое тебе».  Из всей той ситуации самое приятное было то, что мама Петрова оставила мне очень вкусную домашнюю лапшу в трех литровой банке и без возражений увела своего сыночка отмечать его день рождения.

Когда мы остались с сыном вдвоем в привычной для меня обстановке, я переодела вспотевшего от шали ребенка, покормила его, заварила чай, приняла душ, включила новогодний фильм и почувствовала себя самой счастливой на земле. Родные пусть и арендованные стены грели и наполняли меня энергией. Мне не было страшно от того, что я толком не знаю, как справляться с младенцами. В домашней уютной атмосфере я на интуитивном уровне почувствовала, что надо ребенку. Сын тоже почувствовал, что я стала более спокойной дома. Малыш сладко спал, я приходила в себя. Вечером пришел брат и немного покачал Георгия. Кстати, мне было совершенно непривычно называть его этим именем. Первое время я обращалась к сыну не иначе, как малыш. Десять лет спустя, я хочу поблагодарить Петрова за то, что он участвовал в зачатии ребенка и за выбор имени для него. Георгий Победоносец! Сильный мальчик, который растет хорошим человеком.

Мы прожили с сыном в такой мирной и душевной атмосфере первую неделю 2010 года. Однозначно одну из самых счастливых недель моей жизни. 

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх