Глава 13. Как я пережила травлю в 2011 году

Я вернула машину семье Петрова на следующий день после встречи со следователем. Это выглядело по-будничному абсурдно. Подъехав к офису-магазину около «Меги» по улице Розыбакиева, где они строили семейную мотоимперию (продавали мотоциклы), я зашла в их офис и положила ключи на стол. Ни сестра, ни Петров не подняли головы от компьютеров и не пожелали осуществить «акт приема-передачи». Счастья на лице женщины, которой вернули угнанную машину, я не заметила. Безразличие и упоение властью. Вся атмосфера этого помещения была пронизана духом свершения мести. На мой вопрос о том, что они должны вернуть мне уплоченные за машину деньги, последовал «милый» ответ:

— Ты нам ничего не давала. И ты ничего не докажешь.

Все это произошло при свидетеле. Им был водитель нашего отдела из «Эйр Астаны» по имени Турганжан. 

Без машины я потеряла возможность отвозить сына к доброй надежной няне, живущей в стороне от моей работы, но подходящую мне по стоимости. Я не могла доставлять стройматериалы мастеру для облагораживания разрушенного бабушкиного дома и закупать раз в неделю продукты. Логистика работающей Single mom в казахстанском городе Алматы была разрушена. Такси – дорогое удовольствие и порой небезопасное. Автобусы не приспособлены для поездок с маленькими детьми и сумками, особенно по утрам. Лишившись машины, я потеряла 80% от прежней свободы передвижений и приобрела ежедневную порцию стресса. Еще мне было до глубины души обидно осознавать, что меня так лихо обманули те, кому я когда-то поверила. Моя руководительница Белла, узнав об этом происшествии, порекомендовала мне поговорить с нашими юристами в авиакомпании. Там работали девушки Динара и Меруерт, которые меня проконсультировали. Так я узнала, что это может быть только начало и вскоре меня ожидают многочисленные повестки в суд, а также другие обвинения, граничащие с бредом. Юристы сказали, что сталкивались с подобными случаями мести от бывших партнёров к посмевшим уйти от них женщинам. Специалисты сказали, что не завидует мне. Я сама уже не завидовала себе, но старалась не подавать вида.

Вскоре все предостережения девушек сбылись. Ежедневно на адрес бабушки, где я с сыном были прописаны и жили, стали приходить повестки в суд. Петров решил оформить местожительство грудного ребенка с ним. На первом заседании адвокат Петрова сказал, что уничтожит меня, если я не соглашусь на исковые требования его клиента и не отдам ему Георгия. Петров тоже сидел на заседании и смотрел на меня, оглашая своим взглядом: «Сказал, растопчу – получай». Это же он повторял вслух после каждого заседания, добавляя: Сама напросилась и сама виновата. Условия первого иска были таковы: полуторагодовалый ребенок живет 5 дней в неделю с отцом. Царским жестом и одолжением было то, что на выходные мне бы позволяли брать ребенка к себе.

Добрая няня моего Георгия — Халинур

К тому моменту Петров не проявлял интереса к сыну много месяцев и не помогал мне. В качестве основания для отбирания у меня ребенка они показали справку из поликлиники, где говорилось, что я не кормлю ребенка грудью. Также мне приписывали асоциальный образ жизни, постоянную занятость на работе и нестабильное психологическое состояние. После первого в моей жизни судебного заседания, я осознала всю серьезность происходящего. Меня начали обвинять во всех страшных грехах, которых я не совершала. Я побежала в поликлинику в районе Тастака и начала узнавать, что значит справка о том, что я не кормлю ребенка. Оказалось, медсестра нашего участка, где числился мой сын, втайне выписывала на мое имя смесь для искусственного кормления, продавала ее и отмечала в медицинской карточке, что мой ребенок искусственник и мать получает бесплатное питание. Узнав это, я потребовала немедленно разобраться с обманом. Дело дошло до начальства больницы и мне дали честное подтверждение того, что я кормящая мама. Я действительно кормила ребенка грудью по ночам. Коррупционные ниточки, завязываясь, вплетают в свой страшный узор судьбы людей, а что трагичней всего, калечат судьбы детей. Медсестра воровала детскую смесь и приписывала моему сыну статус «искусственника», судья, глядя на создававшего вид «любящего отца», не исключал возможность поменять местожительство полуторагодовалого ребенка.  А у агрессивного умеющего договариваться адвоката блестел азарт в глазах.

Адвокат сказал, что не отступит пока не удовлетворят все требования его клиента и они не заберут ребенка у матери. Увы, но это действительно можно сделать за взятку.  Казахстан пропитан коррупцией даже там, где решаются судьбы детей. В 2011 году сохранить право растить родного и любимого ребенка мне помогла удача и профессионализм моих защитниц Динары и Миры. Адвокат Петрова был настолько глуп и ленив, что даже не потрудился собрать доказательства моей недееспособности как родителя. При этом Петров был скуп и самоуверен. Он посчитал, что только устными сказками о моей неадекватности, без дополнительной финансовой стимуляции системы сможет отобрать малыша. В свою очередь, женщины-адвокаты, мои коллеги из авиакомпании, которые за символическую плату помогали мне в суде, смогли подготовить защиту так, что суд не посмел отобрать у нормальной матери совсем маленького ребенка.

Сын и мой брат

 Мы принесли в суд справку с работы с облегченным графиком, выписку из банка о моем стабильном доходе, характеристику о том, что я адекватна и меня ценят в авиакомпании, договор дарения бабушкиного дома и прописку, справку из поликлиники, что ребенок жив, здоров, привит и находится на грудном вскармливании. Видя эти документы и моего адвоката, судья принял решение, что ребенок будет жить с матерью, как и прежде, а отцу полагаются встречи с ребенком в моем присутствии  раз в неделю.

 Я не верила своим ушам, когда адвокат Петрова после оглашения решения суда сказал, что сделает все, чтобы отобрать ребенка и дойдет до Верховного суда. Сам Петров на этих назначенных встречах говорил мне «тонны» гадости и оскорблений при ребенке, сообщал, что я живу на помойке и воняю (это сейчас очень смешно писать ^_^), и иногда приносил в качестве помощи ребенку целлофановый пакет с помидором, яблоками и сыром. Платить алименты он не собирался, объясняя это тем, что на его деньги я буду гулять и кормить бомжей в притоне, где живу.

Началась апелляция. Бабушка практически слегла и за ней требовался постоянный уход. Сын начал сильно простывать. На работе все чаще руководство говорило, что из-за семейных проблем я не могу качественно делать проекты и им это не нравится. Меня сбивали с толку звонки от адвоката Петрова и от самого биологического отца с угрозами закрыть меня в психушку или тюрьму, если я не соглашусь на их условия. Они постоянно заставляли меня отдать ребенка Петровым и отказаться от алиментов, который назначил суд.

Первые шаги сына у брата на работе в ресторане «Мамамия»

Меня начали тотально преследовать и травить. Иногда я думала о самоубийстве, так как было тяжело выдержать травлю. Только сын тогда останавливал меня от этого шага.

Вскоре умерла бабушка Зина. Когда Петров узнал это, то заявил, что посадит меня за убийство. Якобы я ее сама прикончила, чтобы получить дом. При этом, со мной уже больше месяца жила медсестра и смерть тяжело больной бабушки произошла, когда я была на работе.  Я чувствовала себя раздавленной. Меня затравили.  

Пик травли. Лето 2011 года. Во дворе дома, где мы с сыном жили тогда.

Я винила себя за то, что ушла от Петрова и теперь прохожу все это. Думала может быть он так сильно меня любит и такими ужасными агрессивными способами пытается вернуть.  Я не могла попросить совета у той, которая пережила подобное и спросить, что все это значит. Как мне выжить? Мало кто из женщин рассказывает о подобном опыте и не было тогда никаких движений против насилия. Не было опубликовано таких историй, как моя.. Как сильно мне она нужна была тогда.

Несмотря на информационный вакуум, отсутствие понимания того, как остановить насилие и травлю, я никогда не была совершенно одна в этой беде. Мои близкие люди ВСЕГДА были рядом: мой брат с женой Аней, родственники Ани, мои подруги Зуля, Жанна, Алия, Вика, Жангуля, мои добрые коллеги в «Эйр Астане», мой руководитель Белла, подруга Нурхан и Халинур, Руслан, Заир, мои адвокаты Динара и Мира. Именно благодаря их поддержке агрессор и его окружение не довели меня до суицида. Благодаря вам, мои милые люди, я жива и здорова, а у нашего маленького Георгия не отобрали нормальное детство и маму. Спасибо вам! Очень скучаю по каждому из вас :).

Моя близкая подруга Зуля Хамзина.

Вскоре меня снова забрали из офиса в полицию посреди рабочего дня. Меня увезли в тот же самый участок. Со мной беседовал тот же самый следователь. Новое обвинение звучало так: Анастасия в компании нескольких несовершеннолетних подростков курила запрещенные препараты (марихуану) в подъезде жилого дома, около офиса авиакомпании в районе аэропорта. Автор послания был незнакомый мне парень, живущий на другой стороне города. Мне было так плохо, и я хотела бы накуриться первый раз в жизни, чтобы забыться. Как отвратно было знать, что мне опять приписывают то, чего я не делала.

Я сразу поняла истинных авторов этого послания.  Адвокат Петрова и сам биологический отец Георгия в своей травле не раз упоминал, что веским основанием для лишения родительских прав является наркомания или алкоголизм матери.

Не прошло и пары недель после этих угроз, как меня обвинили в незаконном употреблении наркотических средств и их сбыт несовершеннолетним. Но в этот раз я поехала в отделение не одна, а с моей коллегой из авиакомпании Жанной Бадаубаевой. Она раньше работала журналистом и подсказала мне, что мы будем освещать все в СМИ, чтобы прекратить травлю женщины и не допустить моего ареста из-за клеветы. Мы сказали следователю, что имеем связи в СМИ и сейчас же отдадим им информацию об этом деле. Следователь обреченно покачал головой, докурил сигарету и как-то по-человечески, что несвойственно людям в погонах в Казахстане, сказал мне: «Не знаю кому ты могла так насолить, но чувствую, тебя не оставят в покое. Все идет сверху. Я устал от этих дел, которые мне потом надо оформлять. Реши вопрос с теми, кто это инициирует, иначе это добром не закончится».

Жанна, я и Турганжан.
Белла Тормышева. Мой любимый руководитель в «Эйр Астане». Оля — коллега из нашего отдела.

Меня отпустили и сказали, что теперь будут держать на контроле, так как наркотики относятся к делам повышенной важности. Это был практически пик травли. Я оказалась загнанной в угол. Параллельно, на встречах, которые суд назначил для Петрова по восстановлению общения с ребенком, он начал замахиваться на меня, тем самым усиливая мой страх перед ним.

Однажды, он пытался ударить меня. Петров все делал исподтишка и так, чтобы никто не видел. Он предложил прогуляться по территории монастыря и довез нас с сыном туда. По дороге сын уснул. Однако по приезду на место он не дал мне спящего ребенка аккуратно переложить в коляску. Петров замахнулся кулаком мне в лицо, чтобы дать понять, что он сам решит, как и когда он достанет ребенка из машины. Он остановил кулак в сантиметре от моего лица. Я была жутко напугана. Гуляя по территории монастыря, я плакала. Моих моральных сил больше не было. Меня довели до состояния полного бессилия. Мои слезы увидел православный батюшка и он спросил, почему я в отчаянии. С виду мы были похожи на красивую семью с малышом, гуляющую по территории монастыря среди цветущих роз и куполов храма, но священник заметил мое состояние.

Он остановил нас и спросил в чем моя боль. Я рассказала отцу Виктору о происходящем.  Объяснила, что я запугана и чувствую себя, как загнанный зверь. Батюшка произнес следующее «Раз он так сильно добивается участия в жизни ребенка, то дай ему это. Он же отец. Закончи войну. Сын будет тебе благодарен за мудрость». Я послушала. Я решила закончить войну, где агрессором был Петров. Войну, которой я никогда не хотела и не начинала. Войну, где на меня постоянно нападали и делали это самыми безобразными способами. Я решила сдаться агрессору и тирану. Ради спокойствия сына и моей безопасности.

Так, после двухлетней травли и насилия, в ноябре 2011 года, я вынужденно подписала мировое соглашение, которое позже утвердили в суде. Изначально Петров требовал 5 дней в неделю с ним, а выходные со мной. Я не согласилась и еле-еле смогла добиться следущего: теперь 4 дня в неделю мой двухлетний сын жил со мной, а со среды 20.00 до субботы 20.00 он уезжал к отцу, которого толком не знал.

Суды и приводы в полицию закончились. Алименты Петров заставил отозвать. Начался новый этап жизни, где на 3 дня в неделю малыш полностью терял связь с мамой.  Вместе с этим мой сын потерял прежний жизнерадостный взгляд и доверие к окружающим. Георгий стал плаксивым и всего боялся.  Сынок больше не имел своего одного дома, своего надежного взрослого, который всегда рядом. Чаще всего ему говорили, что сестра Петрова его мама. По возвращению ко мне сын начинал истерики и демонстрировал страшную обиду на меня. Он полностью потерял сложившийся за два года ритм жизни, а мое исчезновение на 3 дня расценивал, как предательство. И чем чаще ребенок проявлял свою боль и обиду ко мне при встрече после посещения отца, тем настойчивей Петров говорил:

«Видишь, он не хочет к тебе. Давай я верну тебе твои 6000 долларов за машину, а ты напиши отказную на него. Занимайся карьерой, летай, роди еще одного, а этот будет жить со своим родом».

В этот момент на меня смотрел своими карими, как у меня, глазами мой сынок. Обиженный за мою слабость и невозможность его защитить. Оценённый биологическим отцом в 6000 долларов.

А это версия тех событий глазами агрессора. Как говорится Just Fake. Ивкина — моя девичья фамилия.

После этой фразы я окончательно потеряла уважение к Петрову, но делала вид, что готова к цивилизованному общению ради сына. В свою очередь он делал вид, что 3 дня в неделю меня не существует. Он переодевал ребенка из моих вещей, наряжая в красивые для демонстрации знакомым и друзьям, а в субботу вечером привозил снова в купленных мною вещах. Даже если за три дня выпал снег и стало холодно. И это стало нашей реальностью на последующие 3 года. Важные годы. Именно в этот период у ребенка происходит формирования уверенности в себе. Только неуверенная в своих силах и затравленная мама не смогла ему обеспечить нормальное детство.  Я психологически сдалась, подписав этот калечащий жизнь моему ребенку договор. Впервые в жизни меня морально уничтожили, но не добили до конца.  

Брат помогал с сыном, пока я готовила ужин.
Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх