Глава 18. Трехлетняя иллюзия мира и взлет моей карьеры

Документ, по которому мы стали жить последующие 3 года, был составлен тем самым бестолковым адвокатом Петрова. Это была странная бумага, не похожая на нормальный юридический документ.  К тому моменту адвокат-женщина, представлявшая меня в суде, была разочарована моим решением о подписании бумаги, не отвечающей интересам маленького ребенка, и посчитала, что я сама не знаю, чего хочу. Я попросила Петрова вписать в соглашение пункты об уважительном отношении родителей друг к другу, запрет на оскорбления при ребенке, возможность летать заграницу, согласование и общее решение жизненно важных для ребенка вопросов. Мне хотелось верить, что это станет новыми ориентирами в наших отношениях и покончит с травлей. Странный документ утвердили в суде, вписав в него всех родственников Петрова. Затем он заставил меня отказаться от алиментов, которых и так никогда не платил.

Однако, нет худа без добра. Начался относительно спокойный и новый период в моей жизни. 3 дня в неделю, пока сын был с Петровым (зачастую с его родственниками, а не с самим отцом), я посвящала себя работе. Я стала трудоголиком. Засиживаясь в офисе до 12 ночи, я совершенно не хотела возвращаться в опустевший без ребенка дом. Еще я пыталась компенсировать предыдущий год, когда из-за травли я не могла нормально концентрироваться на работе. Вскоре сделанные мною проекты стали греметь на всю страну. Доверие к авиакомпании росло. Репутация становилась все лучше и лучше, а я стала звездой. У меня часто брали интервью, я выступала на конференциях и меня очень уважали коллеги на работе. Вместе с рассказами об авиации я начала активно высказывать свою гражданскую позицию и замечать, как много несправедливости в стране, где я родилась и жила.

Мы с сыном в Грузии в 2012 году

Я мечтала заработать побольше денег, чтобы во время отпуска уезжать с сыном в разные страны. Мне хотелось показать малышу весь мир. К тому же, как сотрудник авиакомпании, я имела хорошие скидки на перелеты и планировала пользоваться ими. Вскоре я начала забывать о том, через что мне пришлось пройти за два предыдущих года жизни.

У меня появились командировки и интересные проекты. Я специально подстраивала вылеты на эти 3 дня, пока сын был у Петровых. Я старалась не улетать дольше, чем на этот срок. Так я, только в первый год действия соглашения, побывала в Стамбуле, Малайзии, Германии, Голландии. А вместе с сыном мы слетали в Гонконг, Анталию и Грузию.   

Турция. Отпуск.

Я привозила ребенку подарки, игрушки, одежду. Так я глушила чувство вины, а Петров упрекал меня за каждую командировку и все чаще говорил моему сыну, что мама любит работать больше, чем любит тебя. И только они заботятся о нем.   

Когда сын возвращался от Петрова, я полностью посвящала себя заботе о ребенке. В те 4 дня в неделю, что ребенок был по соглашению со мной, я мчалась с работы в садик, как только стрелка часов подбиралась к 18.00. И если раньше моим самым большим страхом, снившимся мне в кошмарах, было по ошибке открыть надувной трап в самолете, то теперь я боялась забыть ребенка в садике.

Вечер субботы, все воскресенье, понедельник, вторник, среда до восьми вечера принадлежали нам с сыном. Я безумно радовалась, если праздники выпадали на будний день, и мне не нужно бежать на работу, а весь день быть с сыном. Наша жизнь стала тихой, уютной и счастливой. Утром я будила малыша, кормила кашей, везла в садик, потом ехала на работу, частенько забегая в офис ровно в девять или с опозданием на 5 минут.  После работы, забрав ребенка из садика, я кормила его ужином, и мы шли гулять. Под дождем, по снегу, когда светило солнце и дул ветер – не важно, я наслаждалась каждой минутой с моим малышом.  Все вокруг (особенно на работе) знали, что в эти дни недели я не появлюсь на вечерних презентациях, не пойду на вечерний тренинг и буду всеми силами отбиваться от экстренных командировок. Я описывала вам какие глубокие травмы я получила в своем непростом детстве, только это ни капли не повлияло на мой материнский инстинкт. Ничего важней моего сына не существовало для меня тогда. Да, меня грызло чувство вины, что я заставляю мальчика идти на 3 дня к отцу даже тогда, когда он плачет и говорит, что не хочет туда. Да, я умирала от чувства вины, если мою командировку продлевали на день, и я не могла забрать его от Петровых в субботу вечером. В один из таких дней я летела домой из командировки, где мы снимали репортаж о работе бортпроводников. Мы провели часть времени в Куала-Лумпуре, побывали на тропическом острове Лангкави и это заняло больше трех дней. Возвращаясь домой, я плакала, уткнувшись в стекло иллюминатора. За стеклом было ночное небо, где-то под нами джунгли Юго-Восточной Азии, а рядом со мной сидел популярный фотограф Казахстана – Дамир. Помню он сказал: «Ты грустишь о сыне?». Я ответила, что бросила малыша на неделю и мне плохо. Я плохая мама.

— Он с отцом. Родным человеком. О нем заботятся. Ребенку три годика, и он может подождать тебя. Завтра ты его увидишь и обнимешь. Не грусти!

Я очень хотела верить, что сыну хорошо там. Я убеждала себя, что они не причинят ему боли. Однако чувство вины стало самым часто навещающим мою душу гостем в тот период времени.

Наш быт к тому моменту очень изменился. Я купила машину, взяв на нее деньги в кредит и очень быстро с ним расплатившись. Это была очень симпатичная мазда, темно-синего цвета. Я называла ее ласточка, и она очень облегчала мою жизнь. На заднем сидении моей машины стояло качественное детское автокресло, лежало много игрушек, а в багажнике постоянно катался со мной детский велосипед и коляска.

 Спустя полгода после смерти бабушки Зины, я продала землянку и купила маленькую квартирку за городом. Она была скромной, но очень уютной, с ванной, горячей водой, канализацией и с видом на зеленый двор. Мое первое собственное жилье, где мы с сыном оформили прописку.  Это был зеленый тихий и очень аккуратный поселок городского типа с чистейшим воздухом, где раньше жили и работали ученые. Когда-то там функционировал Институт ядерной физики, но задолго до моего переезда реактор остановили, а цивилизация и аккуратность в поселке Алатау осталась. Именно там мы гуляли все вечера и выходные с сыном. Еще мы любили ездить в гости к брату, в некогда нашу общую съемную квартиру. Моя жизнь действительно стала относительно спокойной и мирной. Конечно меня продолжал задевать и унижать Петров в момент передачи ребенка, но это не могло сравниться с его прошлыми поступками и постоянным потоком мерзких слов.

На работе

В то время меня очень беспокоили постоянные простудные заболевания у сына. Ни разу Петров не вернул мне его здоровым. Кашляющий, сопливый, сидящий в обнимку с ингалятором, куда я наливала «Боржоми» — таким запечатлен мой сын на видео тех лет. Доктор Комаровский и педиатр Гульшан Намазовна были моими лучшими друзьями.  Есть вероятность, что это экология Алматы, но до начала моей травли, в период нашей жизни, когда Петров исчезал на полгода — сын так не болел.

Возможно, это была реакция ребенка на скрытую вражду родителей. Психосоматика. Я думаю, что простудами ребенок реагировал на свой новый график жизни и заболевал, чтобы в будние дни остаться со мной вместо садика, компенсируя нашу постоянную разлуку и холодность родного отца. 

Те годы ознаменованы еще тем, что я начала снова пробовать строить отношения с мужчинами. Я иногда ходила на свидания, но тщательно это скрывала ото всех. Особенно от Петрова. На это было две причины. Во-первых, я подсознательно знала, что он все еще пытается меня контролировать и часто говорит со мной, как со своей собственностью. Я не хотела его злить, так как теперь за любую мою провинность (а он саму меня считал провинностью природы), он мстил через сына, запрещая говорить с ним по телефону в дни разлуки или запрещая нам с сыном лететь в отпуск. Вторая причина, просто ужасно бредовая, если анализировать ее с позиции Анастасии 2020 года.  Тогда я решила родить еще одного ребенка от Петрова, чтобы у сына появился родной брат или сестренка. Я верила, что мы с братом кровные и именно поэтому выжили в детстве и являемся опорой друг другу. Знаю-знаю, как округлятся ваши глаза, при чтении моего очередного плана. Я сильно ошибалась в те годы, и я имела право на это.

Удивительно, но за мной стали ухаживать мужчины, здоровых отношений с которыми было невозможно построить по определению. И если до встречи с Петровым мне встречались добрые и надежные парни, то пройдя мясорубку 2009-2011 года, я стала центром притяжения очень странных мужчин. Среди них были женатики, алкоголики, бизнесмены, желавшие получить контракты от авиакомпании, преступники и альфонсы. Нормальные мужчины были рядом, только я окончательно перестала их замечать. Я не спала с каждым на этих свиданиях. Более того, я не влюблялась. В моей больной программе опять поселилась надежда вернуть нашу семью с Петровым. Я стала периодически отправлять ему сообщения о том, что люблю его и хочу все исправить. Я никак не могла окончательно освободиться от этой калечащей мою жизнь эмоциональной привязанности к нему.

Со временем я стала набирать популярность в сети. Стройная симпатичная блондинка, вещающая от лица всей авиакомпании в интернете, летающая по всему миру, живущая в своей квартире, катающаяся на стильной тачке и сумевшая построить цивилизованные отношения с отцом ребенка после расставания. Так выглядел мой искусно выстроенный личный бренд в сети. Он манил ко мне поклонников и читателей, в том числе и девушек, сначала сотнями, а потом тысячами. Мной восхищались, мне подражали, за мной бегали парни, мне завидовали, а я все хотела, чтобы Петров наконец-таки понял, какую прекрасную женщину он упустил. А он мало того, что не признавал ни одного моего достижения, так еще чаще стал говорить при сыне, что я нищебродка, которая способна только на то, чтобы купить себе дешевую машину. Никчемная мать, которая одевает сына в одежду с базара и живет в колхозе. 

При этом я не уставала посвящать ему хвалебные посты на своих страницах в соцсетях и в статьях. Не смейтесь, пожалуйста! Я хотела, чтобы он перестал злиться на меня и упрекать в том, что я плохая мама. Я мечтала, что он скажет сыну, что я хорошая и все делаю ради его блага. Ничего подобного никогда не произошло. Я тешила эго нарцисса, сама себе роя яму. Я восхваляла его, чтобы совсем скоро получить очередной удар ножом в спину. Нож вонзился тогда, когда я впервые за всю свою пусть и недолгую жизнь разрешила доброму надежному человеку быть рядом. Я встретила моего будущего мужа Георгия и наперекор судьбе заставила себя принять искреннюю заботу. Все в нем было чуждо для меня, но я позволила заботиться обо мне. В душе я часто раздражалась на него.  Слишком добрый. Слишком нежный. Слишком правильный. Слишком заботливый. Его любовь я расценивала как слабость. Георгий не был тем, кого я привыкла любить. Последний раз так обо мне так заботилась и любила мама, но это было 20 лет назад. Все годы после смерти мамы я выживала сама по себе.

Георгий — противоположность моего отца и Петрова. Наши отношения — ошибка и сбой системы. Такие как я любят совершенно других мужчин. Мы любим страдать. Только устав за все предыдущие годы быть «попрошайкой любви», слышать постоянные упреки, опасаться, что меня опять заберут в полицию по ложному доносу биологического отца моего сына, а также от издевательств, я разрешила новому человеку в моей жизни полюбить меня. Мне он показался каким-то особенным. Он ментально был человеком с западными европейскими ценностями. Еще он был канадским резидентом. Человек из другого мира, посланный мне в награду за прошлые беды и способный провести меня через ад к новой жизни.

Внешне успешная, капризная для поклонников, среди которых были бандиты и топ-менеджеры, одурманенная нарциссом, я стала сначала девушкой, а потом законной женой скромного парня-программиста. Я перестала посвящать оды в социальных сетях Петрову, перестала писать ему сообщения о моей любви, перестала думать о рождении второго ребенка от него. Я полностью погрузилась в мир, которого у меня никогда не было. В мир любви, обожания, теплоты и заботы. Мой сын почувствовал что-то и с первого дня знакомства с дядей Георгием стал проявлять к нему много внимания и по-детски начал привязываться.  Дети чувствуют добрых людей.

В мою жизнь пришла любовь, а вместе с ней мой персональный тиран опять решил достать оружие и после относительного трехлетнего перемирия выйти на тропу войны. Его «мебелью» завладел другой. Она больше не фанатеет от хозяина. «Мебель» пора приструнить. К тому же мой ребенок уже подрос и теперь его легче отобрать. Петров считал, что его наследнику не стоит общаться с каким-то там дядей, новым мужем мамы.  Так начался новый этап моей жизни. Наших жизней. Я начну повествование о нем совсем скоро.  

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх