Глава 20. Казахстан моими глазами

В предыдущих главах я рассказала вам о моем детстве, познакомила с раскулаченной донской казачкой бабой Тасей, описала то, как меня заставили подписать ужасное мировое соглашение. Мы прошли вместе с вами со дня моего появления на свет до 30-летия в 2013 году. За этот период в моей жизни случилось многое: мамина любовь, радость, горе, предательство мужчин, много работы, рождение сына, сотни часов в самолетах, тысячи шагов по разным городам мира, мои постоянные попытки манипулировать людьми для достижений целей.

Эта же глава о Казахстане — стране, где прошла большая часть моей жизни и где произошли все описываемые события.

Вскоре повествование этой книги перестанет иметь одну локации. Мы побываем во многих странах. К 25 главе Казахстан останется для меня закрытым и недоступным местом. При этом навсегда останется в моей памяти как место, сформировавшее меня и несмотря ни на что я буду благодарна Казахстану за возможности и развитие, за рождение здорового сына в хорошей клинике, за друзей, за встречу с любимым человеком. Я многое знаю об этой стране. И я хочу познакомить вас с ней. А те тем, кто сам родился, вырос, жил или по-прежнему живет там – эта глава позволит увидеть Казахстан моими глазами.

Первые всенародные выборы президента Казахстана состоялись 1 декабря 1991 года. Мне было 8 лет. Они же являются первыми и последними выборами в моей жизни, на которых я присутствовала. Советский союз развалился на моих глазах. Я помню, что эта новость стала для моих мамы и папы шоком. Знаете, взрослым кажется, что дети ничего не понимают в таких ситуациях, но это не так.

В момент развала СССР родители ничего нам с братом не объяснили, при этом несколько дней ходили очень растерянными. Я точно знала, что происходит нечто серьезное.  Сначала мама была молчалива и задумчива, потом она очень расстроилась, узнав, что деньги на сберегательной книжке, которые она копила для нас с братом, обесценились и превратились в бумажки. Мама мечтала отправить нас с братом в университет. И потеря накоплений ее очень потрясла. Через какое-то время после развала Союза в поселке появились новые деньги – казахстанский тенге. Советские рубли больше не были в ходу. Казахстан стал независимым и начал свой путь.

 В те дни моей обязанностью было ходить в магазин за хлебом, только теперь вместо привычных рублей, мама давала мне в руки бумажку синего цвета, на которой был изображен дедушка с бородой в шапке, похожей на головной убор Алладина. Это была купюра номиналом в 1 тенге и изображен был на ней первый казахский хан младшего жуза Абулхаир. Кажется, на эту сумму я могла купить 4 булки хлеба. А незадолго до моего отъезда из страны, в 2016 году, я купила такую же булку хлеба за 70 тенге.

Этот путь с четверти тенге (25 тиин – это 25 копеек в переводе на русский язык) до 70 тенге за булку хлеба мы прошли вместе с единственным президентом. За него проголосовала моя мама в 1991 году, и другого президента за свои 33 года жизни в Казахстане я не видела. Есть даже такая киноэпопея под названием «Путь лидера» про Нурсултана Назарбаева, и там описана self-made история его жизни и его продвижение по карьере от горняка до президента.

 Я должна признать, что Назарбаев особо не мешал обычным людям в этой стране проходить собственные пути self-made персоны. Каждый строил жизнь своей мечты. Не мешал – это не значит создал условия в виде социального лифта для молодежи. Не мешал – не значит обеспечил верховенство закона в стране по отношению к каждому гражданину. У нас было мало прав и много запретов. Например, в Казахстане категорически запрещено открыто критиковать президента, нельзя собираться на мирные митинги, нельзя требовать соблюдения прав человека.

Мое поколение особо не рассчитывало на помощь со стороны государства, но при должном уровне пронырливости и сноровки можно было спокойно стать успешным и получить свое место под солнцем. Это наглядно видно на моем примере: я смогла пробиться в крупную международную компанию, при этом наполовину принадлежащую государству, и получать все, что я хотела для себя и своего развития.

 Ребятам моего возраста не помогали и не мешали развиваться в 2000-х, но только при жестком соблюдении некоторых условий – мы должны были быть абсолютно аполитичны, безынициативны при нарушении прав людей и нам не следовало пытаться что-то изменить в жизни страны на государственном уровне. Так жили не только дети 90-х, как я, так жили почти все население страны. Что мы можем сделать? От нас ничего не зависит… Моя хата с краю… Мне дают зарабатывать, значит жить можно… Зато войны нет и спокойно…

Я долгое время была такой же. Я могла бы ходить на выборы, начиная с 18 лет, но никогда этого не делала. Мне казалось, что все уже решено и это меня не касается. Я на полном серьезе считала, что они там во власти сами разберутся, сами решат, кто будет у руля страны, напишут законы и это не моего ума дело.

Я формировалась в Казахстане, зная несколько правил для выживания: помоги себе сам, спасение утопающего дело рук самого утопающего, если хочешь чего-то добиться или готовься к сражению с бюрократией или дай взятку. Когда ты растешь и потом живешь в этом – это не кажется сложным. Это норма. Человек адаптивен и привыкает к существующим обстоятельствам.

Критиковать систему или требовать изменений было и есть запретными действиями.  Шепотом на кухне — пожалуйста, открыто – огребешь неприятности. Писать критические посты в соцсетях – можно, но только до поры до времени. Однажды тобой заинтересуются.  Шустрые и инициативные люди знают эти негласные законы страны и, обходя острые углы, помалкивая там, где нужно, поэтому могут прекрасно жить и процветать в Казахстане.  

Годы моей молодости пришлись во времена жирующего от нефтяных долларов бюджета страны. Элита гребла лопатами миллионы долларов и обычным гражданам страны тоже что-то перепадало. Путь лидера Назарбаева не был услан тысячами трупов, не было террора и голода.  Напротив, не забывая о себе и своем окружении, он давал стране двигаться вперед. Появилась возможность быть ближе к современным благам цивилизации: летать на современных самолетах, путешествовать, учиться в лучших университетах мира. При Назарбаеве появились стипендии в зарубежные ВУЗы, оплачиваемые государством, строились дороги, обновлялись города, парки. Мы никогда не ездили на верблюдах и не жили в степи, бегая справлять естественные нужды в кустики. Мне правда жаль, когда иностранцы, посмотрев фильм «Борат», строили свое представление о моей стране в этом ключе.

 Брендовая одежда, огромные молы, дорогие машины, красивые отели, мировые конференции, технологии, некоторые больницы с современным медицинским оборудованием. Я имела доступ ко многим из этих благ, но всегда оставалась бесправной.

Население Казахстана было очень интересным и многонациональным.  Казахи — коренные жители. Русские, немцы, евреи, корейцы, греки, уйгуры, украинцы, ингуши, чеченцы, татары – это те этносы, предки которых попали в Казахстан в начале 19-го и в 20-м веке. Кого-то сослали, кто-то был переселен, некоторые приезжали осваивать целину и так далее.  В моих предыдущих главах я детально описала вам, как в Казахстане оказалась моя бабушка, и это очень схожая история с сотнями тысяч историй других семей.

История страны заслуживает отдельного рассказа, так как она не похожа ни на одну историю другого государства по своему уникальна.

За время моей жизни в Казахстане я поняла, что этнические казахи — спокойный и не агрессивный народ. Они очень миролюбивые люди и преданные друзья. Мои самые близкие друзья в Казахстане — люди этой национальности.

Я хотела бы выразить признательность и благодарность Нурсултану Назарбаеву за обеспечение мирного сосуществования разных этносов на одной земле. Президент на корню пресекал любые попытки открытых межнациональных войн. Вслух ни одна нация не оскорбляла друг друга.

 Вы помните, что я планировала уехать из страны еще до рождения сына. Я писала, что хотела больше свободы, больше комфорта, соблюдение моих прав и безопасности. Открытое притеснение по  национальному признаку не было основной причиной моего желания переехать в 2008 году.

Однако жизнь внесла свои коррективы в мои планы. Никуда уехать я не смогла, так как случилась беременность. Потом я погрязла в мирном соглашении с биологическим отцом ребенка и полностью потеряла надежду уехать с ребенком для поисков лучшей жизни, свободы и своего места под солнцем. Приняв, что я в ближайшие десятилетия точно не смогу уехать, я начала пробовать менять жизнь вокруг себя в лучшую сторону.

Я начала учить казахский язык на курсах, я осознала, что являюсь гражданкой этой страны и буду добиваться улучшения жизни вокруг. Мой ребенок рос в этой стране, и я хотела лучшей жизни для него. Я начала критиковать систему, писать о коррупции, отслеживать беспредел со стороны органов власти. Я была на митинге, где около 20 смелых женщин протестовали против сокращения и отмены декретных выплат. Собрала волонтеров, и мы начали убирать мусор в горах, публикуя фото красивых мест, которые жители превратили в свалки. Я все это делала во времена работы в авиакомпании и продолжила после моего ухода.

 Я распотрошила пчелиный улей, когда подняла шумиху в СМИ о том, какой опасности подвергаются пассажиры самолетов из-за свалок около аэропорта Алматы. Мы добивались закрытия мусорного полигона около аэропорта, так как наши самолеты могли упасть из-за попадания птиц в двигатели. Птицы питались на свалках, и стая могла стать причиной авиакатастрофы. Да, частично были мои рабочие коммуникационные задачи, но я часто летала сама и с сыном. Я не хотела умереть и потерять сына в авиакатастрофе.  

 Часто меня заставляли заткнуться, так как имели рычаг воздействия через компанию (она была наполовину государственная). Но уйдя в свободное плавание, я стала достаточно дерзко и смело критиковать систему, делать общественные проекты, которые поддерживали люди, уставшие от бюрократии, коррупции и стресса.

Я протестовала и старалась что-то делать, и это стали замечать определенные государственные службы. Когда люди из системы поняли, что не смогут меня заткнуть, то начали запугивать.

То сообщение передадут через посредников, мол «ты поосторожней девочка, можно ведь и попасть». То натравят националистов в комментариях, типа «русская подстилка закрой пасть и вали в свою Рашку». Разное было, ведь я нарушила неписанный договор жизни в Казахстане – делай что-то для себя, но не трогай и не критикуй систему.

 Я заигралась в активистку. Я не учла, что, создавая себе врага в лице системы, раздражая их, критикуя, я отдаю козырный туз в руки активному персональному преследователю. Петров радовался, когда я в очередной раз писала разгромный пост или статью, критикуя полицейских, беззаконие, коррупцию. Теперь в суде по лишению родительских прав не надо стараться и придумывать разные причины, чтобы создать мне образ асоциальной личности.

 Я им сама помогла его создать. Я их стала раздражать. Система терпеть не может таких, как я, чудаковатых в своей общественной борьбе за правду и лучшее будущее, с обостренным чувством справедливости. За мной тянулись люди и это тоже раздражало систему.  Зачем теперь подкупать Петрову следователя или судью, чтобы отобрать сына, если я сама вырыла себе яму. Я совсем скоро заплачу за это высокую цену, ведь система в моей родной стране не прощает такого… А пока меня ждет новая жизнь вне корпорации, месяц на Бали, много счастливых минут рядом с маленьким сыном и первое чудесное свидание с будущим мужем.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх