Глава 26. Как мы попытались переехать в Канаду

 Можно сбиться со счета, сколько раз, за время моего повествования, я хотела куда-то уехать. Европа, Дубай, Бали – это только те направления, куда я конкретно готовилась иммигрировать, а ведь были еще и просто мечты. В 23 главе про маму я, сама того не ожидая, кажется, нашла разгадку этим постоянным попыткам побега.

«Я решила с ним развестись. Бумаги готовы. Мы уедем с вами в Москву. У меня будет хорошая работа, вы не будете видеть дома пьянок и скандалов. Мы будем счастливы».

Это было ее желание, и это одна из последних фраз, сказанных мне моей мамой. Я подсознательно считала, что если все-таки куда-нибудь уехать, то все в жизни обязательно наладится. Я всегда хотела осуществить ее мечту. Мне казалось, что счастье где-то там, а меня там нет, и поэтому я несчастлива.  

Я бредила тем, чтобы уехать… А, уехав, я бы опять попыталась бежать. Сейчас я осознаю, что больше всего в жизни я хотела убежать от самой себя.

Казахстан был тем местом, где я прожила и самые счастливые моменты жизни, и черные полосы. Я хотела убежать оттуда, чтобы начать все с чистого листа. Ведь так мне обещала моя мама. Я понятия не имела, что сначала надо найти себя, а потом все сложится в жизни. И неважно, где человек сделает это. Это может быть любой уголок земного шара: Казахстан, Нидерланды, Россия, Китай, Грузия, Канада, ЮАР. Когда мы встречаемся со своими страхами, обидами, горечью, сожалением, болью и принимаем свою личною историю, то тогда попытки куда-то бежать заканчиваются. Я по-прежнему считаю, что любой здравомыслящий человек ценит свободу выбора и пытается найти для себя и своей семьи комфортное, безопасное и подходящее место для жизни. Только гармония и душевное равновесие никак не связаны с попытками убежать от себя, как это было в моем случае.   

Мама говорила о нашей будущей счастливой жизни в Москве, но когда я повзрослела, я почти сразу отмела этот город, как место для переезда. Напишу почему. Живой, интересный, богатый и красивый город.  Я бывала там десятки раз. Рейс Алматы-Москва был одним из самых популярных направлений в нашей авиакомпании. Мы проводили в столице России ежемесячно около 4-5 дней.  И вот что меня удивляло. Каждый раз, когда я гуляла по красивым улицам, я видела большое количество хмурых людей. Не скажу, что мой родной город Алматы является столицей улыбок, но Москва была абсолютной чемпионкой по недружелюбию из всех городов мира, которые я посетила.

Я описывала свою внешность в первых главах моего рассказа. Могу напомнить – я обладательница стандартная славянской внешности. Русская девушка. Однако в Москве, казалось бы, среди людей моей национальности, я чувствовала себя абсолютно чужой.  

Окружающие говорили на моем родном языке, но я упорно не понимала почему они так подозрительны и недоброжелательны.

До этих многочисленных поездок в Москву я побывала во многих городах мира. Некоторые были не такими огромными, как Москва, не такими богатыми, но там я чувствовала другую атмосферу. Я хотела исполнить мамину мечту, убежать туда, где будет спокойно и хорошо, где вечером, в уютном доме будет гореть ночник, вариться кофе, а рядом будут милые сердцу люди, где будет жить добро.

Совсем скоро после замужества я опять решила попробовать бежать. Теперь уже с моей семьей. У Георгия старшего был вид на жительство в Канаде. Он хотел бы уехать, но поначалу не предлагал мне, зная, что вся моя жизнь привязана к биологическому отцу Георгия младшего.

Мы были связаны по рукам и ногам. На горизонте уже отчетливо маячило обучение ребенка в школе. Казахстан впал в какое-то депрессивно-занудное состояние. Остановилось развитие страны. Права людей нарушали. Стало меньше свобод. У меня пропало желание что-то менять в этой стране.

 Я хотела любыми путями вырваться из ловушки под названием «мировое соглашение» и воспитывать ребенка в цивилизованной стране. Порой мне хотелось убежать подальше от причины моих бед. Таковой я считала оформление Петрова в свидетельстве о рождении сына.  Я винила себя за то, что позволила чужому человеку стать контролером моей жизни. Отца ребенку я, увы, так и не нашла в его лице. Как и моя мама планировала уехать от отца, так и я считала, что, освободившись от Петрова, стану счастливой.

Видите ли вы в этом продолжение сценария? Больную программу? Ломала ли я травму поколений, когда интуитивно не хотела повторять судьбу мамы, пытаясь вовремя вырваться от токсичного человека? Не знаю, честно скажу. Я хотела лишь нормального будущего сыну, спокойной жизни для нас с мужем, вдали от этого постоянного личного террора. Я тогда не знала, что решить мои психологические травмы можно без побега.

 Я не понимала с чего начать процесс исцеления. Что нужно делать, чтобы разобраться в самой себе. Как не позволять тиранам загонять тебя в ловушку?

Что касается моего желания уехать именно из Казахстана, то последней каплей стал случай в автобусе. В 2014 году в общественном транспорте Казахстана внедрили проездные карты и запретили платить водителям. Это сделали из добрых побуждений – систематизированные оплаты должны были направить на обновление автопарка, на «белые» зарплаты водителям и некоторые улучшения условий в транспорте для обычных пассажиров. Водители же сопротивлялись этому и заставляли платить им в карман, несмотря на наличие проездного. В одну их таких поездок мы с Георгием старшим не стали реагировать на ультиматум водителя (дать ему в руки кэш и не использовать проездной), за что он решил нас и остальных пассажиров «проучить», остановившись посредине дороги и отказываясь ехать. Закон и здравый смысл были на нашей стороне, мы оплатили проезд карточкой, и еще одна оплата наличными была вымогательством. Однако пассажиры автобуса начали кричать на нас, что мы зануды и сдохнем старыми ворчливыми бомжами, так как не даем им нормально добраться домой. Водителю, который нарушал и наши и их права, они не сказали ни слова. Общество смиренно уступает тому, кто в этот момент имеет власть и влияние. Мало кто в Казахстане умеет отстаивать свои права даже в такой мелочи. Мы вышли из автобуса посреди трассы, водитель со злостью рванул с места, пытаясь окончательно продемонстрировать победу над нами («слишком правильными людьми»), роняя оставшихся более смиренных пассажиров. В этот момент я и Георгий поняли, что ничего доказывать и улучшать в этой стране не нужно. Людям хорошо так, как есть. Нам же здесь не место.

Через некоторое время я позвала Петрова в кафе, чтобы обсудить вопрос с переездом в Канаду. Я предложила ему разрешить сыну быть там только в учебные месяцы, а на каникулы обещала привозить его в Казахстан за свой счет. Я говорила о плохой экологии Алматы, которая сильно сказывалась на здоровье Георгия младшего, о проблемах в системе образования, о перспективах, которые будут у сына, если он получит образование в Канаде и будет носителем английского языка, сохранив русский.

 Ответ Петрова был странным, но только сейчас я понимаю, что значила эта фальшивая улыбка и хитрость: «Ты сама поезжай, устройся там, подготовь почву, фундамент, а потом возьмешь сына туда. Я сам жил в Америке. Там очень тяжело устроиться».

Я вспомнила, что Петров действительно рассказывал мне о попытке иммигрировать в Америку в 2000-х годах. Он был там нелегалом без знания английского языка и без профессии. Всю свою жизнь он пробовал себя в спорте, занимался прыжками с трамплина, но в Штатах эти навыки не могли ему помочь. Он не умел и не хотел работать, поэтому сначала был таксистом, а потом «сиделкой». Вскоре нелегала обнаружили и депортировали, закрыв въезд в Америку на 99 лет.

Петров жутко завидовал нам. Завидовал, что мы можем официально получить документы в Канаде, легально жить и работать там. Завидовал, что мой муж программист по профессии и будет хорошо зарабатывать. Его бесило, что мы оба знаем английский и действительно легко устроимся в этой стране. Он не планировал отпускать туда Георгия младшего. Коварный план, который созрел в его голове, был выслать туда меня, отдать сына на воспитание родственникам, но получать от меня алименты. Обычно такие люди, как Петров, выстраивают эти планы моментально и не говорят о своих истинных мотивах. Они маскируют все так, чтобы здоровый человек не мог поверить, что так можно поступить с родным ребенком.

 В апреле 2015 года мы с Георгием старшим уехали на три месяца в Канаду. Сначала в Торонто, где мы оффлайн познакомились с родителями Георгия. Как я и ожидала, они оказались очень хорошими людьми и очень поддерживали нашу семью. Жить же мы планировали в Ванкувере, поэтому спустя 10 дней улетели туда, и начали обустраивать жизнь в одном из лучших городов мира. За это время мы планировали найти жилье, оформить документы на ПМЖ, найти школу, устроиться на работу.

Потом я должна была вернуться за сыном и перевезти его в Канаду. Устное разрешение биологического отца было несколько раз озвучено им. Да только пора было мне научиться смотреть правде в глаза и перестать верить тому, кто так часто врал мне прежде.

Все из списка по обустройству жизни в Канаде было сделано за 3 месяца. Георгий нашел работу через неделю. Документы на ПМЖ для меня были подготовлены и ждали отправки в министерство миграции. Мы сняли первый этаж дома на севере Ванкувера, перевезли любимого пса нашего семейства Юкки. Я ходила на собеседования в канадскую Air Canada и была волонтером в Community Centre Ванкувера, получая канадский опыт работы. Школа для сына была подобрана и получено согласие на его поступление.  Мы подружились с классной семьей из Украины и доброй канадской женщиной по имени Лиза.

Рассказ о том, как мы подготовили все к переезду в Ванкувер.

Только, вернувшись в Казахстан и показав все, что мы сделали для благополучного развития и жизни ребенка, я осознала, как с треском разбиваются наши планы. Точнее я заметила, как они рушатся, будучи еще в Канаде, когда за возможность поговорить с сыном по скайпу биологический отец начал требовать с меня деньги:

 «Пока ты там, я плачу за хоккей. Давай тоже плати». Зная, что ребенок не хочет ходить на эти тренировки, я отказывалась, а взамен получала запрет на разговор с сыном. При этом я высылала огромные посылки из Канады ребенку с одеждой и игрушками.  Было понятно, что Петров наслаждается тем, что мне приходится умолять его дать возможность сказать сыну хоть пару слов. Возможно, это еще было связано еще и с тем, что Петров месяцами был на байкерских тусовках и не занимался сыном. Ребенок находился с родственниками.

  Чаще всего сын говорил, что папа включил мультик, позвони потом. С разницей во времени это самое «потом» наступало только через 12 часов. Когда сын бодрствовал, у меня была глубокая ночь. И наоборот. Мне очень тяжело далась эта разлука, но грела мысль, что Петров, при всей его странности и эгоизме, не посмеет отобрать у сына перспективы в развитой стране. Ведь нельзя быть настолько меркантильным и так сильно завидовать мня, чтобы заблокировать мальчика в загазованном городе.

Все планы и вся 3-х месячная подготовка к переезду с треском провалилась. Петров дал категорический отказ, сославшись на то, что там сыну будет плохо вдали от его рода. После нескольких месяцев уговоров я смогла вымолить у Петрова лишь разрешение на туристическую поездку в Ванкувер.

За пару дней до вылета сына взяли к себе погостить представители того самого «рода». По уже сложившейся «традиции», за день до трансконтинентального рейса мне вернули заболевшего ребенка. Утром у мальчика была температура 39 градусов, рейс пришлось перенести, переплатив кучу денег. На мой вопрос Петрову, почему они мне не сообщили, что сын температурит, я получила уже знакомое: «Лживая сука! Доверенность отменяю!».  Скриншот этого «шедевра» есть в папке «Избранное от биологического отца».

Почти неделю я лечила ребенка, а потом мы улетели. Никакую доверенность Петров не отменил, так как он был посреди байкерской пьянки в другой стране.

Доверенность на пребывание в Канаде была на 3 месяца, и это был самый чудесный период нашей жизни. Мы гуляли по тропинкам вокруг Ванкувера, сын ходит в бассейн, знакомился со сверстниками, играл с Юкки. Мы делали барбекю на выходных, никто не подгонял нас и не заставлял отвозить ребенка туда, куда он не хочет.

Уже через пару недель, протрезвев, Петров начал звонить сыну и давить на жалость: «Мама Настя тебя там держит насильно… Там плохо… Я очень сильно скучаю».

Этим манипуляциям не было конца и края. Однажды, мы передали через моего коллегу (пилота из «Эйр Астаны»), который прилетел по делам в Ванкувер, посылку для Петрова. Как потом рассказал мне коллега: «Папа твоего сына при встрече не спросил, как дела у ребенка. Он с пренебрежением взял посылку и даже не сказал спасибо. Разве так ведут себя отцы, которые месяц не видели малыша и встретили человека, который привез гостинец от сына?»  

Мне нечего было ответить. Выслуживаться перед Петровым было болезненной чертой моего измененного сознания, давать сыну каждый день слушать нытье и манипуляции по скайпу, видя, что ребенок страдает от этого – садомазохизмом и трусостью. Вернуться в лапы к тому, кто увидел в наших канадских планах легкие деньги, ценой здоровья и счастья ребенка – моя реальность 2015 и 2016 годов.

  Мы вернулись с сыном назад в Казахстан, почувствовав вкус свободы от тирана, надышавшись морским воздухом Тихого океана, ощутив на себе весь комфорт жизни в Канаде. Теперь же название этой страны вызывало у Петрова отрыжку и отвержение. Он приехал встретить сына в аэропорт, выхватил сонного после длительного перелета ребенка из моих рук, забрал у меня его паспорт и свидетельство о рождении и уехал восвояси. Не дав мне даже поцеловать сына, с которым мы впервые за долгие годы провели время как обычные мама и ребенок, без ненавистного мною графика.

Когда Петров вернул мне сына через три дня, ребенок впервые в жизни сказал, что больше к нему не поедет. Видимо так сильно почувствовал разницу в отношении к нему. Согласитесь, между потребительством и любовью есть разница, даже 5-летний мальчик почувствовал ее. Этот первый отказ ребенка жить как прежде, с дележкой его жизни пополам, побудил меня остановить действие, много лет назад подписанных мною бумаг. Я все еще верила, что мы сможем вернуться в Канаду с ребенком, там была та жизнь, о которой я мечтала, там остался мой любимый человек, там я хотела строить наше будущее. Так, именно на этой ноте, мы вошли в самый сложный пиковый период отношений с Петровым. Он вцепился зубами в ресурс под названием «ребенок» и «алименты». Я знала, что сын не хочет такой жизни дальше. Младший Георгий хотел, чтобы папа поехал вместе с нами в Канаду. Таким он видел свое счастливое детство. Его папа хотел отчислений с моей и моего мужа канадских зарплат. Я хотела свободы о многолетних унижений и благополучия для себя и своей семьи. В 2016 году нам предстояло разгадать этот сложный ребус. Было ясно, что впереди битва, в которой пострадают все. Увы, в этой войне, как и в реальных войнах, больше всего страдают рядовые бойцы. Моему сыну предстояло выдержать этот бой. Мне предстояло выжить. Георгию старшему вытерпеть. Петрову покончить со мной или принять, что я и ребенок больше не его игрушки. Впереди был решающий год моей жизни. Тот, который перевернул все с ног на голову, сделал меня другим человеком, заставил вспомнить, что я имею право жить свободно. Что я обязана защитить моего ребенка. В конце концов, что я имею право быть счастливой и свободной. 

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх