Глава 32. Жизнь в Одессе и мое открытие о существовании нарциссов

Перевалочный пункт № 3 – Одесса

Мы приехали в Одессу ранним утром. Ночью в поезде было не комфортно.  Никогда не покупайте места в последнем вагоне советских поездов! Нас сильно трясло, подкидывало, и было очень шумно. Мы с мужем почти не спали, а вот маленького укачало, и он сладко спал на верхней полке купе.

По прибытии на место мы вышли на перрон с тремя чемоданами. От последнего вагона нам пришлось пройти пешком до вокзала довольно далеко. Чемоданы были тяжелыми. Ощущения были странными. Что-то все слишком советское вокруг. Люди хмурые. Серость. Последующие 3 месяца жизни в Одессе убедили меня, что в этом городе любят шуточки, но не любят доброжелательно улыбаться. Все очень серьезные там, особенно в межсезонье, когда нет туристов.

У нас была десятидневная бронь на квартиру в самом центре города. При встрече хозяин квартиры вел себя очень странно. Разговаривал с нами нехотя будто бы делая нам одолжение. Меня это очень удивило, ведь мы клиенты, обеспечивавшие его заработком. Он не предложил мне помощь с огромным чемоданом, который я тащила. Вроде как он и не должен, но выглядело это совсем не по-джентельменски.  Василь просто шел рядом.

Первая квартира в Одессе

 Когда мы зашли в квартиру, он сделал замечание Георгию старшему за то, что тот бросил свое пальто на диван, а не повесил на вешалку. Пальто, кстати, не было ни мокрым, ни грязным. Это звучало, как грубый приказ.  Я помню, как Георгий удивился его тону. Муж еще не отвык от доброжелательности в Канаде, где он провел полтора года, пока мы пытались переехать. Он выразительно посмотрел на Василя, не желая ввязываться в конфликт (Георгий очень мирный человек), и молча повесил пальто на вешалку.

Так как квартира была оплачена на следующие десять дней, мы решили в дальнейшем класть вещи туда, куда пожелаем, а при выезде не давать ни положительного, ни отрицательного отзыва хозяину. Мы научились не реагировать на таких людей.

Когда арендодатель ушел, я подошла к окну. Квартира была на 9-м или 10-м этаже новостройки. Вид был замечательный!  Внизу я увидела колоритные, немного облезшие двухэтажные дома со знаменитыми одесскими двориками.

Мы выбрали Одессу в основном из-за моря. Я очень хотела вылечить сына от мучительного алматинского кашля, и сама мечтала пожить у моря. Георгию старшему тоже хотелось побывать в этом городе прежде. Однако у нас не было ни знакомых, ни друзей там, кроме свекрови моей подруги Яны из Ванкувера (я расскажу о Яне немного позже). Так как мы скрывались, кинуть клич в соцсетях о поиске знакомых я не могла. Пришлось строить быт и социальные связи с нуля.

Первое, что мы делали, приезжая на новое место – возобновляли наши внутренние устои и семейные традиции. Например, в багаже мы возили с собой гейзер и кофе, приезжая в новую квартиру или город, я варила кофе. Мы наливали по стакану чистой воды (я люблю запивать кофе водой), ставили на стол чашечки с ароматным напитком (любые какие были в снятом жилье) и доставали печенье, купленное где-то по пути. Сын ел десерт, а мы с Георгием пили кофе и болтали. Эта маленькая традиция давала нам возможность выдохнуть, приводя мысли в порядок. Еще мы вешали на стену наше семейное фото, которое постоянно возили с собой, обозначая тем самым, что тут сейчас наш дом, и мы вместе. Спустя неделю с небольшим после побега мы нуждались в подтверждении того, что так было раньше. Нам нужно было визуальное доказательство, что мы были и остаемся семьей. Еще фото помогало сыну привыкнуть к мысли, что теперь у него всегда рядом два близких любящих его взрослых, которые его защитят. Потихоньку он начинал верить, что его жизнь станет мирной и спокойной.

В 2016 году я не знала ничего о жизни в Одессе. Где лучше покупать еду? В какой детский подготовительный центр определить ребенка, чтобы восстановить его социализацию? Петров держал сына взаперти последние 3 месяца, и мальчик разучился играть с детьми. Как и где найти работу для меня? Как снять постоянное жилье? Где найти хороших врачей и психолога? Как продлить срок пребывания в Украине? И так до бесконечности…. Все эти организационные моменты были на мне, а Георгий старший концентрировался на работе, обеспечивая нас финансами.  

Многое в нашей новой жизни меня пугало, но я решила, что справлюсь. Никогда раньше за мной не охотились государственные службы. Со дня нашего спасения Петров ни разу не поинтересовался делами сына и не писал мне, но запросы стабильно штамповались его адвокаткой и перенаправлялись в разные страны. Несмотря на это, вскоре я довольно успешно организовала наш быт в новой стране. Спасибо, всезнающий Google!

Продуктовый супермаркет я нашла в первый же день, закупив все самое необходимое: молоко, яйца, йогурты, фрукты, овощи, зелень, курицу, сметану, макароны, сливочное масло. Из этого набора я могла сделать блинчики, суп, десерт, основное блюдо. Мне было спокойно на душе, зная, что в холодильнике есть еда для ребенка.

 Так маленькими шагами решались бытовые вопросы. Благодаря Георгию старшему проблем с деньгами у нас не было, но и швыряться ими мы не могли. Во-первых, мы покупали билеты до Украины с кредитной карты, и нам нужно было отдать долг.  Во-вторых, мы пытались собрать финансовую подушку безопасности на случай, если придется бежать из Украины. О тихой и спокойной жизни мы тогда не мечтали, находясь в постоянном напряжении. 

Я помню, как мы первый раз вышли на прогулку с сыном по центральному району Одессы. Квартира находилась рядом с парком Шевченко, неподалеку от стадиона. Мы разглядывали окрестности. Запоминали, где что находится, что есть примечательного вокруг, и как тут все устроено.

 Еще в Алматы у нас с сыном была традиция — «делать исследования местности». Мы гуляли и наблюдали за людьми, запоминали названия улиц, парков, интересные места, заходили в гости к пожарным на улице Жарокова в Алматы, наблюдали за муравейниками (это наше любимое занятие до сих пор).  

 Конечно же, в те далекие (как из прошлой жизни) относительно мирные 2012-2014 годы, я и предположить не могла, что нам придется убегать, а потом исследовать совершенно незнакомый город, будучи беглецами.

На детских площадках Одессы сын ни в какую не хотел останавливаться и играть. Он стал очень неуверенным, запуганным и асоциальным ребенком. Маленькие одесситы говорили на русском языке, который является родным для моего сына, но он убегал от детей, оттаскивая меня.

Тем не менее я не теряла надежду вернуть его былую общительность, уверенность в себе и желание играть, общаться со сверстниками. Недалеко от центра я нашла что-то между школой и развивающим центром, но побывав там однажды, сын сказал, что не будет туда ходить, и что он стесняется детей. Георгий младший ненавидел учебу. Петров держал его взаперти, но играя роль «ответственного родителя», пригласил какую-то злобную учительницу обучать сына на дому. Сын рассказывал мне, что она по несколько часов в день мучила его, заставляя монотонно выполнять нудные задания, но новые знания из-за стресса не хотели усваиваться. Иногда учительница говорила, что мой сын тупой. Тем самым из умного мальчика сделали закомплексованного дикаренка. 

 Еще одной моей важной заботой стало найти постоянное жилье. Мы планировали остаться в Одессе, поэтому я начала шерстить объявления на специальном сайте, обзванивая риэлторов. Кстати, в Одессе у меня уже был мобильный телефон, но не тот которым я пользовалась в Казахстане, а другой, с украинской сим-картой. Номер знал лишь муж, брат, родители и несколько близких людей. Мой брат смеялся, что у меня меняются номера телефона так часто, что он не успевает записать меня в контакты. Это было правдой. Во время судов Петров блокировал мои номера в Казахстане, не давая мне разговаривать с сыном, поэтому я покупала новые и звонила-звонила-звонила. В пустоту.  Ну да ладно, вернемся к аренде квартиры в Одессе.

Помню, что на мои звонки риелторам по поводу аренды квартиры, мне постоянно задавали один и тот же странный вопрос:

— А вы беженцы из Донецка и Луганска? Мы людям оттуда не сдаем.

Мы на тот момент были настоящими беженцами, спасавшими свои жизни, но говорили стандартную фразу: «мы иностранцы из Казахстана. Врач прописал ребенку морской климат, поэтому будем жить здесь». Про врача – это правда. Сыну действительно было рекомендовано жить в морском климате, но это заключение специалиста судья Баймурзина проигнорировала (как и все остальные), решив, что загазованный Алматы тоже сойдет.  Поэтому мы особо не врали окружающим, рассказывая о себе.

Возвращаясь к отказам в аренде для жителей Донецка и Луганска хочется сказать, что одесситы очень расстроили и разочаровали меня той дискриминацией. Гражданам Казахстана они сдавали жилье без проблем, а своим землякам, оказавшимся в беде, отказывали. Возможно есть объяснение этому явлению, но мне оно неизвестно. Тем более я лично знала людей из восточной Украины. Наши близкие друзья Паша, Надя и их сын Антон, с которыми мы дружили в Ванкувере, а сейчас поддерживаем связь через социальные сети, когда-то жили в Донецке. Они прекрасные, умные и добрые люди. Обычные люди не несут ответственность за идиотизм злобных политиков.

Спустя 10 дней мы сняли наше постоянное жилье в Одессе: в многоэтажном доме в курортном районе под названием «Аркадия» рядом с морем, красивым парком, храмом и набережной. Двухкомнатную квартиру мы сняли за 350 долларов США. Свекровь моей подруги Яны отдала нам подушки, одеяла, кое-что для дома. Начались наши одесские будни. Впереди была зима и первый Новый год в нашей новой свободной жизни.

Через месяц я смогла найти развивающий центр для сына, где в группе было 4-5 детей дошкольников. Георгий младший захотел пойти туда. Он оставался там сначала на час, потом на два, а вскоре и на полдня. Они играли, рисовали, читали и учились считать.  Я очень боялась с ним расставаться. Мне казалось, что если я его оставлю, прибежит Петров, покажет состряпанные на коленке решения суда и увезет сына. Я совсем забыла тогда, что биологический отец невыездной из Казахстана из-за огромных долгов. Как говорится, «у страха глаза велики!»

Однако держать ребенка при себе я не могла. Ему нужно было общаться со сверстниками, готовиться к школе, а нам с Георгием нужно было время для себя, своих дел. Социализация в детском центре шла успешно, нам очень повезло с воспитателями и педагогами. Кажется, этот центр назывался «Baby Park». Если вдруг мою книгу прочтут его работники, я хочу вас поблагодарить за доброту и заботу о моем сыне. Вы очень помогли ему вернуться к нормальной жизни, при этом вы даже не догадывались, что пережил этот ребенок.

Первый рисунок сына после нашего побега

Вскоре сын захотел пойти на секцию каратэ. Мы нашли спортивный клуб рядом с нашим домом. Я водила его туда 2 или 3 раза в неделю. Спустя пару месяцев Горка начал делать успехи, расправил плечи и получил свою первую медаль, выиграв соревнования среди сверстников. Тренеру спортивного клуба «Тигренок» я тоже очень благодарна. К сожалению, я забыла его имя. Он очень помог нам восстановить здоровье ребенка и повысить его критически низкую самооценку.

С поиском работы в Одессе у меня возникли сложности. Оказалось, что по туристическому въезду легально работать нельзя, а продлить его было сложно. Потом мне нельзя было светить мой реальный опыт работы и страну, я боялась, что это может выдать нас. Георгий получал канадскую зарплату, а жизнь в Одессе была недорогая, поэтому мою работу пока отложили.  Половину дня по будням я занималась изучением психологии, готовила еду, следила за домом. А когда сын возвращался с занятий, мы брали велосипеды в аренду, катались по парку, гуляли, ходили на батуты (в Одессе есть прекрасный детский центр в «Гагарин плаза». Очень рекомендую побывать там семьям с детьми).

 В ходе моего самообразования по психологии я узнала, что в мире живут дети с нарушениями привязанности и пережившие отчуждение от второго родителя. У моего сына начало формироваться нечто подобное. Я видела, что есть признаки расстройства привязанности, и он не может полностью доверять мне. При этом не была нарушена первичная базовая привязанность, которая формируется в первый год жизни ребенка, когда я была постоянно рядом с ним. Эта привязанность очень важна для психики, базового доверия к миру и развития ребенка. Именно благодаря ей, его психологическая реабилитация и восстановление контакта со мной прошли успешно. За 5 месяцев киднеппинга полного разрушения привязанности и отчуждения, слава Богу, не произошло. 

Однако я узнала, что нам понадобится несколько лет, чтобы восстановить его низкую самооценку, вернуть желание учиться и развиваться. Именно это формируется в возрасте от 3-х до 6-ти лет. Мне тяжело это признавать, но этот период в жизни был очень травмирующим для сына.

 А вот своим душевным состоянием я особо не занималась и практически каждую ночь просыпалась в холодном поту. Меня мучили страшные панические атаки. Один и тот же сон повторялся изо дня в день, точнее из ночи в ночь: я иду сыном в развивающий центр в Одессе, подскакивают здоровые парни, под руководством Петрова, хватают сына, кидают меня в сторону и уезжают в неизвестном направлении с моим ребенком.  Каждую ночь я задыхалась от ужаса… Сердце молотило с немыслимой частотой, а моя пижама становилась мокрой от пота. Сын тоже часто кричал во сне. Его мучили воспоминания. Мы никогда не просили его рассказывать, как он жил эти пять месяцев, ничего не записывали на диктофон, старались не снимать его на видео. Он очень плохо реагировал на это, так как Петров, в редкие минуты наших телефонных разговоров с сыном, заставлял его говорить со мной под запись диктофона, шептал нужные фразы и иногда фотографировал якобы «счастливого ребенка» для суда.

Вскоре Георгий младший сам решил рассказать нам о жизни там.  

— Я пытался убежать от папы, когда он меня прятал. К окну, где была моя комната на втором этаже, подходила желтая труба. Я планировал вылезти из окна, копил деньги на побег. Я хотел поймать такси, сказать, чтобы таксист ехал в нашу квартиру в Алатау к маме. Я знал, ты ждешь меня дома. Я знал, что папа не говорит тебе, где меня держит. Я помнил дорогу в нашу квартиру. Я пробовал вылезти из окна, пробраться по трубе за ворота, но меня напугала овчарка. Это я виноват в том, что вы ругались, и он выкинул тебя на асфальт. Я плохой ребенок.

Мы с Георгием слушали этот рассказ сына, глядя на него глазами полными слез. Мы совершенно не знали, как реагировать. Я была готова убить Петрова в тот момент, задушить его, перегрызть ему горло. Я не понимала, как он мог довести собственного ребенка до такого… Малыш замышлял побег от родного отца…  Копил деньги, собирая монетки… Он скрывал свою боль, одиночество и тоску от отца и мачехи… Звери… Хуже той самой овчарки, которую испугался сын. Но негатив, направленный на тирана не помог бы мальчику, я знала это.

Нам срочно был нужен совет психолога. В Одессе я никого не нашла. Мы попросили нашу подругу Надю (из Донецка, живущую в Ванкувере), психолога по профессии, помочь нам. Я спросила Надю, что делать, чтобы отпустить страх, мою злость на изверга и как реагировать на рассказы сына о прошлом, которые разрывали душу. Она помогала нам по скайпу.

Я догадывалась, что у нас всех есть посттравматический синдром, и его надо лечить. Надя выслушала и дала нам с мужем несколько дельных советов:

  1. Заменить во всех разговорах с сыном фразу «Ты не виноват в том, что случилось» на — «Георгий, ты не несешь ответственность за поступки взрослых. Ты хороший мальчик». 
  2. Учиться жить без страха. Соблюдать конфиденциальность, меры безопасности, но не паниковать без дела. Я тогда немедленно начала работать со своими и страхами ребенка, позже напишу вам что именно делала.
  3. Разорвать мою эмоциональную связь с тираном. Это было самым сложным. Я была связана невидимой мерзкой пуповиной с этим человеком.

В одной из предыдущих глав я писала, что мой страх остался в Алматы. Страх перед системой – да, а вот страх перед разлукой с сыном и повторением прошлого – нет. А источником этого страха был Петров.

Незадолго до побега, когда я днями и ночами ходила за биологическим отцом моего сына, чтобы он дал мне увидеть Георгия младшего, я смогла подойти к нему около мотосалона. Глядя ему в глаза, я сказала: «Я перегрызу тебе горло, но верну моего сына».

Я вернула сына. Только не перегрызла ни горло, ни эмоциональную связь с агрессором. Мне предстоял огромный труд, чтобы стать здоровой и гармоничной личностью. Добиться справедливости и быть смелой, еще не значит быть психологически здоровой. Я и не догадывалась какой огромный путь к моему выздоровлению был впереди… И рвать больные связи мне придется не только с Петровым, но и с моей тиранкой бабой Тасей из прошлого, и с моим отцом-алкоголиком, и даже с мамой, которую я оказывается всю жизнь винила в том, что она умерла, оставив нас с братом одних…

 Для разрыва эмоциональных связей с тираном я решила прочитать книгу, которую мне посоветовала моя подруга из Алматы по имени Василиса, когда я искала ребенка.  

Книга называлась  «На крючке. Как разорвать круг нездоровых отношений». Её авторы — две женщины: Ауд Далсег и Ингер Вессе.

После прочтения нескольких глав я еле смогла выговорить только одно слово:

— ЧИИВООО!!!!

Если редактор и корректор этой книги захотят исправить мою реплику на «что», я буду настаивать на своем варианте. Я не могла тогда выразить свое недоумение никакими другими словами. Я была в шоке… Как посторонние люди, авторы книги, живущие в Норвегии, могут описывать поведение Петрова в мельчайших деталях: повадки, стиль общения, фразы, этапы разрушения моих границ, газлайтинг, вранье, обесценивание, привитие чувства вины, утилизация. Оказывается, у других было то же самое…

Я прочитала эту книгу за сутки.  Уже поздней ночью, налив себе и Георгию чай, я произнесла, обращаясь к мужу: «Только что прочла что-то важное…  Всё, что делал Петров, связано с тем, что у него есть специфическое расстройство. Это вызывает отклонения в поведении и эмоциональной сфере. Все признаки совпадают!  Это называется нарциссическое расстройство личности, и это медицинский термин. Оказывается, есть такие люди, у которых отсутствует эмпатия. Им не знакомо угрызение совести, и они считают нас, обычных людей, объектами, обеспечивающими их ресурсами: эмоциональными, финансовыми, статусными и т. д. Они ловко манипулируют, часто врут, глядя в глаза людям, и разрушают жизни своих близких, в том числе родных детей. Блин… И моя баба Тася тоже подходит под это описание… Неужели я дважды в жизни была в лапах таких людей… Как со мной такое могло произойти, и почему мы ничего не знали об их существовании раньше???

Я сидела с круглыми от недоумения глазами.

Георгий поначалу не понял, о чем я говорю. Выслушав, он покивал головой и продолжил программировать. Из-за разницы во времени с Канадой ему приходилось работать до поздней ночи. Психологией он не увлекался и тогда не обратил особого внимания на мое «открытие».  Я попросила его погуглить «нарциссическое расстройство личности и психопатия», когда будет время, сказав, что это очень важно для будущего нашей семьи и спасения, а сама пошла спать.

Впервые за 2 месяца в Одессе я спокойно спала и не проснулась в холодном поту от ночного кошмара. У меня стали сокращаться панические атаки в дальнейшем, но окончательно не проходили.

Я открыла новую Вселенную. Я нашла ответы на вопросы, почему он вытворял подобное с нами. Все эти годы я не могла понять, как такое возможно. У меня не было объяснений, почему он себя так ведет. Я винила себя в его поведении.  Теперь стало понятно, почему он всем врет и не смущается. Даже на суде спокойно говорил, глядя мне в лицо, что я бросила сына сразу после рождения.  Тысячи моих с малышом фото, наши видео, медицинские справки, сделанные за 6 лет прививки, свидетели, рассказы сына обо мне – он называл недоразумением и фальсификацией, настаивая, что я никогда не была мамой Георгия младшего и не растила его. Здоровый человек реально не может понять, как он это делает… Только теперь я разгадала его секрет! Петров – другой, и это не лечится.

 В дальнейшем я скачала почти все книги на русском языке об этом расстройстве (обязательно дам вам названия и имена авторов в конце моей книги). Я все прочла, но нуждалась в еще большем объеме информации. Тогда я начала читать книги об этой патологии на английском языке. Вскоре и Георгий старший изучил вопрос, а вот от сына мы долго скрывали особенность его биологического отца. Мы не хотели, чтобы он считал, что ему могло передаться это расстройство по наследству. У Георгия младшего из без этого хватало комплексов в тот момент.

 С каждой строчкой я убеждалась, что со 100 процентной гарантией я огребла в своей жизни от патологического нарцисса, порой переходящего к разряду психопатов. Сомнений не оставалось. Специалисты детально изучают этот вид расстройства уже много лет, но основная масса населения не знает об их существовании. Люди не догадываются о страшных трагических последствиях отношений с нарциссами и психопатами, и именно поэтому такие как Петров очень опасны.

В процессе обучения мне стало до боли обидно, почему я не знала ничего о них в 2009 году, когда Петров появился в моей жизни. Его поведение – классика. Показательное обаяние на публике. Лесть и лживые признания в любви. Он исчезал, устраивая мне «холодный душ» (стандартное поведение нарциссов), а я привязывалась к нему сильней и сильней. К тому же я была беременна. Зная о том, что он сделает со мной и ребенком, я бы ни за что не вписала его имя в документы моего сына. Я бы немедленно прекратила эти взаимоотношения. Только вот жалеть о прошлом бесполезно.

С самой первой главы я писала вам об этом расстройстве, а сама узнала о нем только в Одессе, зимой 2016 года. Уже после побега. И если до этого я все еще говорила, что организую общение сына с отцом, так как это надо для развития мальчика, то после прочтения 5-й книги о людях с подомными расстройствами, я поняла, что добровольно не стану кидать сына в объятия этого хищника. Лучшая защита от нарциссов и психопатов – отсутствие контакта и расстояние.

Карманные деньги сына из Алматы мы перевели в гривны и отдали ему 🙂

Я решила, что сохраню психику и здоровье сына сейчас, оградив его от насилия. А за сделанный собственными руками ограничительный ордер от этого человека, я готова нести ответственность и при необходимости доказать, что это являлось вынужденной мерой и самозащитой.  

Продолжая мое повествование о жизни в Одессе, хочу рассказать о приезде важного гостя к нам. Первым близким человеком, которого мы увидели после побега, была мама Лариса.  Она приехала в Одессу из Торонто. Мы были совершенно одни в Украине, поэтому очень обрадовались ее приезду. Я вдвойне была счастлива нашей встрече, так как хотела подтверждения того, что близкие не отвернулись от меня и не считают преступницей.

 Мама Лариса — символ искренней материнской любви. Как же сильно она помогала и помогает нам! Она никогда не упрекала меня за то, что ее сын вынужден был уехать из Канады и спасать меня от ненормального бывшего. Мама Лариса постоянно молилась за нас, всегда была на связи, помогала деньгами и решала важные вопросы с документами. А самое главное, приехала с другого конца земли, чтобы поддержать нас и дать надежду одиноким изгоям, какими мы были тогда.  

Свекровь привезла нам всем подарки из Канады. Для меня она выбрала теплый клетчатый плед бежевого цвета. Тот самый, которым нас с сыном накрыл Георгий старший в моем вещем сне.  При этом она ничего не знала про мой сон. Мы не рассказывали маме Ларисе о нем.

 Что это было? Совпадение, случайность или логическое завершение истории, приключившейся с нами. Плед из моего сна, укрывший нас после побега… Такой теплый, мягкий, уютный…  Мама Лариса пробыла в Одессе недолго, при этом успела согреть нас своей заботой и теплом. Мы вместе гуляли по городу, ели великолепную запеченную курочку, сделанную мамой, и много болтали. Иногда мы с Георгием старшим вздорили при ней (у нас начинался кризис в отношениях), но свекровь всегда была тактичной, не вмешивалась и не осуждала нас.

Мама Лариса

Я тогда поняла, что больше не одна на этой земле. В первой главе моего рассказа я писала, как будучи в китайском детском доме, мне казалось, что я совсем одинока. В Одессе, после побега, я поняла, что это не так.  Наша спасение случилось благодаря дружной поддержке семьи и с моей стороны, и со стороны Георгия старшего. Мой брат Андрей помогал нам выехать, отправил чемоданы, сдал мою квартиру в аренду, чтобы у нас были дополнительные деньги, выслал посылку с теплыми вещами в Одессу, отбивался от звонков казахстанских милиционеров, не сдавая меня. А родители в Канаде точно также заботились о нас, делая все возможное, и первыми выехали на встречу с нами. Знаете, что самое страшное происходит с людьми, пережившими насилие? Им кажется, что они один на один со своей бедой.  Агрессор создает тотальный контроль и изоляцию от семьи и близких. И именно поэтому справиться с насилием очень сложно. Именно близкие могут протянуть руку помощи жертвам тиранов, как это было со мной.

К моему счастью полной изоляции от окружающих со мной не произошло. Я оказалась не одна в той мясорубке. И я считаю, что мама Лариса – человек с огромным сердцем, сыграла огромную роль в нашем спасении. Я всегда буду благодарна ей за это!

Я пишу эту главу в 2020 году, спустя 4 года после побега, сидя на диване в нашей гостиной, укрываясь тем самым пледом. Я бережно храню его.  И для меня он стал символом материнской любви и защиты от коварных и злобных личностей. 

В этой главе я завершаю описание нашей жизни в Одессе. Мы встретили там чудесный Новый год, крестили Георгия младшего (Петров запрещал мне это в Казахстане), побывали на знаменитом Привозе, а также сходили на экскурсию в катакомбы. Это были чудесные месяцы! Я писала статью об этом в моем блоге shestayeva.com под названием «К чему я не смогла привыкнуть в Одессе», почитайте, если интересны детали. Повторяться уже не хочется. Мы прожили там только 3 месяца и, не найдя способа продлить срок пребывания, не зная о возможности попросить у Украины международную защиту, уехали.

Так мы встретили Новый 2017 год в Одессе втроем: я, муж и сын.
Фирменный тазик с оливье!

Одессу я буду любить всегда, со всеми ее тонкостями и нюансами. Одесса – мама укрыла Настю-маму от агрессии и несправедливости. При всей своей внешней суровости, именно одесситы в детском центре и на тренировках по каратэ помогли моему сыну вновь поверить в то, что жизнь хорошая штука. Украина защитила нас тогда, дав возможность собраться с силами и подготовиться к новому этапу жизни. Эта прекрасная мирная страна не заклеймила меня. Во мне видели любящую маму 6-летннего сына, а не преступницу, которой я никогда не была.

Украинцы отпустили нас искать себя и свое пристанище в этом мире. Я люблю Украину и очень хочу, чтобы закончилась эта бессмысленная и кровопролитная война, чтобы людям не приходилось убегать из своих домов, чтобы дети не засыпали под звуки разрывающихся снарядов. Мира, процветания и счастья тебе, прекрасная страна! Дякую!

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх