Глава 34. Как мы попытались переехать в Беларусь

Перевалочный пункт № 4 – Минск, февраль, 2017 года.  

Еще будучи в Одессе, мы онлайн подали документы для получения туристической визы в Канаду для сына. Я и Георгий старший — резиденты Канады. Имея вид на жительство этой страны, нам стало очень обидно и тяжело от того, что мы скитаемся по миру словно беспризорники. Нам негде было просить защиту. Мы стремились к нормальной спокойной жизни вдали от прошлого, но, как и следовало ожидать, сыну визу не дали. Чуда не случилось. Все документы были в порядке кроме одного: не хватало разрешения биологического отца, которого, как вы понимаете, у нас не было. Мы отозвали файл и начали думать, где можно жить без этого злополучного разрешения.

Так, после недолгих обсуждений внутри семьи и изучения миграционных вопросов, нашим новым домом был выбран славный город Минск.  Я читала отзывы экспатов о жизни в этой стране, смотрела видеоблоги оттуда и исследовала вопрос с продлением срока пребывания. Все подходило нам. Год можно жить без визы, для её продления нужно выехать из страны и снова заехать. Разрешение на работу гражданам Казахстана выдается автоматически, бонусом – чистейший воздух, доброжелательные люди, вкусные качественные продукты и красивая природа.

Вылет из Одессы в Минск

В теории нам все очень нравилось. Мы решили, что отдадим сына в школу там, где он сможет учиться на русском языке. Минск недорогой чистый и безопасный (для иностранцев) город, так нам тогда казалось.

На этом этапе повествования можно задать логичный вопрос автору: «Почему 3 месяца назад вы не остались в Минске? Зачем было спать в темном и холодном зале ожидания 6 часов и улетать в Украину, а потом возвращаться?» Рассказываю. Во время подготовки к побегу нам подсказали, что Казахстан, Россия, Молдова, Армения и Беларусь находятся в едином таможенном союзе и имеют множество соглашений, по которым меня легко депортируют в Алматы, не дав объяснить, что же нас вынудило бежать. Эти страны являются партнерами и по умолчанию считают, что если суд решил отдать маленького ребенка непутевому отцу, то это по умолчанию честное и основанное на интересах ребенка решение.  

При выборе Минска как места для жизни мы совершенно забыли об этих предупреждениях от знающих людей. Мы ведь не профессиональные контрабандисты, рецидивисты и уголовники, нам оказалась свойственна обычная человеческая наивность. Местами глупость.  

Минск

Прилетев в Минск, мы обнаружили, что один из наших чемоданов не появляется на багажной ленте. Спустя час мы нашли его вдали от места получения багажа. На нем были сломаны крепления и разошлась молния. Наши вещи были наспех накиданы, поломаны, измазаны в пыли и частично потеряны. В основном там были игрушки сына, поэтому его разочарование затмило первое впечатление о Минске. 

 Позже выяснилось, что чемодан развалился при разгрузке. Все рассыпалось, и работникам аэропорта пришлось собирать детали конструктора сына и его коллекцию Lego, ползая по багажному отсеку.  Потерялось совсем немного, но у меня появилось странное предчувствие, что решение с переездом в Минск – ошибка.

И действительно, буквально через пару дней пребывания в этом городе, рассыпались наши надежды на длительное, спокойное и мирное проживание в столице Белоруси. По случайному стечению обстоятельств апелляция в Казахстане по изменению решения суда первой инстанции началась именно в тот момент. 

 Я не планировала мириться с тем, что мне запретили жить с моим сыном, поэтому, по оставленной мной доверенности, Мурат пытался обжаловать липовое решение. Я не говорила моему юристу, где нахожусь и вела все переговоры по Whats App, оформленного на мой старый канадский номер. 

На заседании апелляционной комиссии защитница биологического отца показала результаты их розысков, где были описаны наши передвижения, перелеты, транзиты и конечные остановки. Им понадобилось 3 месяца, чтобы отследить маршрут, но дальше Киева они ничего не знали. Никто не догадывался, что вместо Киева мы жили в Одессе, да и оттуда несколько дней назад уехали.

 На одном из высланных мне документов я увидела ответ на запрос защитницы биологического отца в Минск о нашем транзите. Белорусские пограничники ответили: «Мол, были такие тогда-то, прошли границу и вылетели в Украину. Другими сведениями не обладаем». С момента запроса до дня ответа прошло не более двух недель…

 Увидев, как оперативно Минск отвечает Казахстану, мы поняли, что как только появится ответ от Украины, что мы снова вылетели в Беларусь, вскроется и наше местонахождение. Стало понятно, что после получения запроса о депортации Минск очень быстро отправит меня туда, где я опять потеряю ребенка, буду в опасности и не могу рассчитывать на справедливость.

Это осознание оглушило меня, словно удар тяжелым предметом по голове. Опять начало возвращаться состояние беспомощности и страха. Тем ясным февральским утром я экстренно разбудила Георгия. Это было против моих правил, я старалась оберегать его сон, зная, как трудно ему работать до поздней ночи, но тут выбора не было:

— Они отследили нас. Знают, что мы были в Минске и Беларусь готова с ними сотрудничать, чтобы выдать меня Казахстану. Сейчас идет апелляция, но Мурат говорит, что без шансов.  Судья опять не смотрит на предоставленные нами документы и факты.

Едва проснувшись, Георгий оторопел от таких новостей. Нам предстояло снова бежать. Оставаться в Минске было опасно, мы понимали это. Сам факт того, что власти знают, что нас ищут, пугал и выбивал почву из-под ног. Моему мужу, который только немного пришел в себя после событий в Казахстане, было невыносимо, что он опять потеряет свою семью.

— Возможно, Украина прямо сейчас дала ответ Казахстану, что мы от них улетели в Минск. Меня тут загребут, а сына с авианяней отправят к биологическому отцу.

Я начала представлять эту картину и плакать. Мы пытались скрывать от сына, что за нами гоняются, но он многое чувствовал и ходил очень расстроенный. Относительно мирные месяцы в Одессе мы стали вспоминать, как рай. Мы помнили, каково это – жить тихой и спокойной жизнью. Видеть, как сын бегает по берегу моря, как заново учится играть со сверстниками, как улыбается. Мы с Георгием старшим решили не сдаваться. За тот мир, что был с нами совсем недавно стоило бороться. В этот же день мы начали планировать экстренный побег из Белоруси.

Для подготовки к очередному побегу мы определили неделю. Это время мы жили в светлой, уютной, чистой, при этом очень маленькой квартире в скандинавском стиле. А вот подъезд многоэтажки, где располагалась квартира, оказался темным, сырым, мрачным и вонючим. Мне было страшно туда выходить, так как я все время ожидала встретить милиционеров. Я понимала, что как только это произойдет, и за мной придут, жизнь, похожая на уютную теплую квартиру, превратится в подвал камеры предварительного заключения с крысами и тусклым светом. Мне не было страшно самой там оказаться, я знала, что могу это выдержать. Но я боялась представить, во что превратят жизнь моего ребенка, когда его вернут биологическому отцу. Они бы мстили Георгию младшему за нас с мужем. Этого нельзя было допустить. 

Хозяйка квартиры в Минске еще не успела разобрать милую елку. Мы часто зажигали фонарики по вечерам и пили чай, пытаясь забыть о страхе быть пойманными. Пытаясь не думать о возвращении в моей родной город Алматы, где для нас не было места.

Я подробно описываю квартиру, так как мы в основном были в ней и мало времени проводили на улицах Минска. Гулять предпочитали около дома или в парке. Продукты покупали в ближайшем супермаркете. Из воспоминаний Георгия старшего ясно, что он вообще ничего толком не видел в Минске. Все, что он хотел тогда, это как можно быстрей вывезти свою семью из ловушки, в которую мы угодили по собственной глупости.

В нашей арендованной квартире мне понравились сделанные из блестящей бумаги бабочки на стенах. Как же мне хотелось, чтобы мы трое могли на время превращаться в бабочек, чтобы упорхнуть подальше от коррупционных и диктаторских стран.  Бабочкам не нужны визы, их не ловят пограничники… Счастливые создания!

Мы сказали сыну, что в Минске очень холодно и мы хотим поехать туда, где море и тепло. Вместе стали выбирать страну: Тайланд, Вьетнам, Турция, Мексика, Эквадор… У нас было немного времени, чтобы определиться, купить билеты и снова отправиться в путь.

Пока мы обсуждали страны, континенты, города, я варила кофе, готовила курочку по рецепту мамы Ларисы, которому она меня научила в Одессе, и кормила мою семью.

Все беседы приходилось вести в положительном ключе, без нагнетания паники и страхов. Мы не могли снова напугать сына, отобрать у него надежду, что он будет жить спокойно, и вернуть ему ту алматинскую кучу страхов. В Одессе часть страхов отпустили, вернуть их ребенку мы не имели права. Предстояло прожить эту неделю, скрывая собственный сковывающий все тело страх, и мы с мужем кое-как справлялись.

Центральная библиотека в Минске. Единственное место, которое мы посетили

Раз в день мы с Георгием младшим ходили на снежную горку около дома или гуляли среди жилых домов, играя в сугробах и лепя снеговиков. Мы исследовали Минск по нашей старой доброй традиции, но только как необычные туристы. Домом этом город для нас стать не смог.

 Пока мы были там, я успела рассмотреть Минск и его жителей. Наверное, я высокочувствительный человек и быстро понимаю, что происходит с людьми. Еще я умею выявлять неуловимые знаки, мелочи, детали и составлять логические цепочки. Думаю, что с интуицией у меня тоже все хорошо. Столица Беларуси мне пришлась по душе. Не будь этих таможенных союзов и соглашений с коррупционным Казахстаном, мы остались бы там жить. После пережитого хаоса я стала любить и ценить чистоту и спокойствие.  Зимний Минск давал именно такие ощущения. Лица людей отличались от других славян, которых я встречала в России, Казахстане или в Украине.

Белорусы милые и доброжелательные люди. Только выглядят порой уставшими и замученными. Кажется, они и сами не рады, что живут среди советской символики, большого количества милиционеров на улицах и с вечным усатым президентом.

Однажды я увидела женщину в форме пограничных войск Беларуси в супермаркете. Я не боялась ее разглядывать. Наверное, потому, что меня не было на ориентировках по городу, я не выглядела как преступница и даже не находилась в официальном розыске. Я смотрела на нее дольше обычного и думала: «Неужели вот такая милая девушка в форме насильно запихает меня в самолет до боли знакомой мне «Эйр Астаны» и депортирует? Неужели мне придется, глядя ей в глаза, говорить, что прямо в аэропорту Алматы у меня отберут родного сына? Меня закроют, нас разлучат с Георгием старшим, а сына опять превратят в маленького зомби. Ведь я сама много раз возвращала в Казахстан депортированных, будучи старшим бортпроводником. Они сидели на задних креслах самолета, а их паспорта были в конверте у меня. Что чувствовали эти люди? Что натворили? Возможно, это были депортированные из-за нарушения визового режима в стране. А возможно, они были неугодны системе и их волокли на Родину, чтобы покарать.

Я передавала документы депортированных казахстанским пограничникам, а потом спокойно шла пить кофе с подругами в кафе. Я не задумывалась тогда о том, кого я привезла в Казахстан. Может и были среди моих невольников в рейсе такие же, как я? Пока беда не ужалит человека лично, он не хочет задумываться о ней. И скорей всего это нормально.

 Иногда депортированные летели под конвоем. Нас обучали, как вести себя с людьми в наручниках и как давать им воду в рейсе. Да они имели право пить воду в рейсе. Других прав у них не было. Даже поход в туалет был под запретом.

 Интересно, что если именно эта девушка-пограничница будет меня депортировать, что если она наденет на меня наручники? Хотя, стоп. Решение суда еще не вступило в законную силу, я все еще ничего не нарушила. Надеюсь обойдется без наручников, так как мне будет жутко неудобно перед коллегами в авиакомпании. 

Так, погрузившись в свои мысли, я не заметила, как оказалась на кассе с корзиной молочных продуктов, овощей и хлеба, а рядом в очереди мило улыбалась девушка в униформе. Мы встретились взглядом, и я поняла, что она не будет меня никуда депортировать и насильно сажать в самолет. Не сейчас, не сегодня, не в этой жизни. Она покупала детское пюре, печенье и молоко. Она такая же, как и я. Нас обоих дома ждали малыши. И нет в глазах этой милой девушки желания вырвать у меня материнское счастье и право растить моего ребенка. Каждая из нас, расплатившись и взяв свои покупки, пошла в сторону своего дома.

Они выпустят меня… Я это точно поняла, но как именно, совершенно не могу вам объяснить. Оставшиеся дни в Минске прошли более спокойно. Совсем скоро прояснился наш маршрут. Он созрел в неожиданном диалоге с мужем: 

— Лялечка, ты говорила, что мечтала жить на Бали?

— Ага… Я же там была в 2013 году. Там очень хорошо!

— Я узнал, что для оформления визы нам не нужно разрешение от биологического отца. Сделаем визу в Тайланде, а потом будем продлевать ее в самой Индонезии. Остров находится за экватором, близко к Австралии. Там не отвечают на запросы на русском языке. Нас там долго будут искать. Полетели?

Вылет из Минска в Бангкок

В обычной жизни женщина радуется, когда ей любимый человек предлагает пожить на тропическом острове среди пальм и спелых экзотических фруктов. А я вот прыгать от счастья не могла. А это точно? А так можно? А денег хватит? А ты точно готов, помню ты не любил юго-восточную кухню? А школа? А работу я найду?

Смутные и двоякие мысли были у меня тогда… Я перестала верить в себя. Многое стало пугать.  Георгий старший вопрос изучил и сказал, что со всем справимся. Деньгами разбрасываться не сможем, но на жизнь хватит. На билеты накопления есть, и немного займем в родителей. Тем более летим не в неизвестность. Ты же там была, жила месяц. Даже остаться хотела и сына туда перевезти. Школу нашла. Справимся! Летим! Решено!

Сын обрадовался новости, что мы летим на остров Бали с недельной остановкой в Бангкоке. Мы отдыхали с сыном в Тайланде в начале 2013 года, поэтому мальчик примерно понимал, что его там ждет.

— Аквапарк будет?

-Ага.

— Тогда летим.

Сын, кажется, вошел во вкус и решил, что «если путешествовать, то по-крупному». Вскоре билеты в Бангкок были у нас на электронной почте. Георгий старший научился искать хорошие цены и стыковки, бронировать, выкупать онлайн, похлеще опытного сотрудника турфирмы. Я в эти вопросы не вникала.

Минск отпустил нас с лёгкостью, несмотря на то, что у Георгия старшего заканчивался срок паспорта. Транзит на Бангкок был в Москве, поэтому сотрудники аэропорта в Минске  сказали, что пусть москвичи и решают, пускать его на рейс или нет. Сотрудник Шереметьево оказался понимающим человеком и, видя, что мы жутко нервничаем из-за заканчивающегося паспорта Георгия, разрешил нам лететь. Помогли наши заверения, что новый паспорт готов, его нам вышлют в Бангкок родители. Казахстанский паспорт Георгий обновил, живя в Ванкувере. Он планировал получить его по почте в Минске, когда мы обоснуемся, но этого не случилось. Пришлось бежать с паспортом, срок которого истекал через 3 месяца, а для въезда в Таиланд нужно, как минимум, 6 месяцев. 

С паспортным вопросом Георгия мы здорово перенервничали, а вот ко мне никаких вопросов на моей исторической родине не было. Разрешений на ребенка не спрашивали, цель моей поездки в Таиланд с сыном их не интересовала. Никаких запросов по мою душу из Казахстана не пришло, несмотря на то, что Москва была нашим первым транзитом после побега.

Я написала эту главу в важный для Беларуси день. Вчера 9 августа 2020 года прошли выборы президента Беларусии, в ходе которых большинство беларусов поддержали объединенного кандидата от оппозиции — Светлану Тихановскую. Не политика, а жену и маму, которая проявила смелость и стала символом свободы и изменений. Однако, власть в этой стране с хваткой, достойной бульдога, удерживает бессменный президент Александр Лукашенко. Он же сажает оппонентов, устраивает террор, запугивает людей и отдает приказы стрелять, избивать в мирных граждан. Вчерашнюю ночь мы всей семьей не могли уснуть, так как сильно переживали за людей, вышедших на улицы в знак протеста. Их разгоняли, пугали, калечили. Есть погибший. Утром объявили результаты выборов. Голоса, отданные за Светлану, приписали Лукашенко. Зачем мы следим за страной, которая так и не стала нашим домом? Почему считаем, что сейчас происходят важные вещи в этой стране? Потому что мы знаем цену свободы. Мы знаем, что чувствует человек, когда его близких держат в заложниках. Знаем, что такое проявить мужество и смелость, несмотря на страх и угрозы. Знаем, что испытывают люди, читая фальсифицированные документы. Да Беларусь 2017 года не смогла дать нам приют и надежду на мирную жизнь. Тогда и сейчас страна захвачена диктатором. Права людей постоянно нарушаются. Этот факт означал, что я ничего не смогу доказать на территории Беларуси и не могу рассчитывать на честный суд. Именно поэтому мы экстренно уехали из Минска три года назад.

Однако наша семья не стала рабами, и беларусы, идущие сейчас по проспектам, — не рабы. Они терпели тирана также долго, как я терпела в свое время, но сейчас они готовы быть свободными. Я очень хочу, чтобы у них получилось вернуть свою страну. Чтобы у них наступили перемены, появились честные суды, проходили честные выборы. Я
нашла свою свободу, потеряв карьеру, поменяв кучу стран транзитных аэропортов, городов, джунглей. Беларусы тоже обретут ее.
Даже пережив сопротивление, агрессию и побои от рук системы. Мне очень хочется пожить в Беларуси. Без оглядки на милицию, как в прошлый раз. Видя на улицах тех же самых людей, только без апатии и усталости на лицах, а с блеском свободы в глазах. И, надеюсь, это обязательно произойдет!» #ЖывеБеларус

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх