Глава 35. Приключения в Армении, Иране и Турции

Ночью 1 июля 2019 года мне приснился неприятный сон. Он где-то записан, но сейчас его пересказывать незачем. В мельчайших деталях, как это было с другим сном, описанным в моей истории ранее, он не сбылся, но оставил на утро нехорошее предчувствие.

Я варила кофе, готовила завтрак для нас с сыном, а в душе было неспокойно. Что со мной? Внешне все как обычно. Мы в нашей уютной квартире в Тбилиси. Мое лечение созависимости идет и мы с Нино отлично продвигаемся. Я жду выезда с сыном в курортное место под названием Бахмаро. Дело в том, что хозяин и хозяйка отеля, где я тогда работала предложили мне заниматься русским языком с их детьми во время летних каникул за хорошую оплату. Муж спит. Вестей из Казахстана нет… Откуда может прийти неприятность? Как спокойно принять новое потрясение и когда же они закончатся?

Мы в Тбилиси на завтраке в любимом кафе

Я старалась непринужденно болтать с сыном за завтраком. Планировала начать собирать вещи в интересную командировку. Мы с Гио собирались провести в горах почти два месяца. Георгий старший планировал приезжать в гости к нам. Так стоп! 2 месяца нас не будет в Тбилиси. Но ведь именно в это время мы въехали в Грузию после поездки в Стамбул. Значит уже подошел срок выезда из страны для продления годового разрешения на проживание в Грузии.

В этот момент я побежала смотреть дату въезда в Грузию год назад в моем паспорте. Там красовался штамп, означающий, что в 20-х числах июня 2018 года мы вернулись в Тбилиси. Почти 10 дней я нахожусь здесь нелегально. Ах, вот и сбылся мой предупреждающий сон! 

Я немедленно позвонила в грузинский Дом Юстиции и сказала, что наличие временного вида на жительство по студенческой визе сына нас немного сбило с толку, и мы просрочили дату выезда. Сказала, что заявку на продление вида на жительство подали, а сейчас не знаю, как быть.

Грузинам свойственно относиться к таким вопросам с некоторой долей расслабленности и чаще всего по-философски:

— არა პრობლემა (нет проблемы! – перевод на русский). Не нервничайте так! Вам надо выехать и заехать снова. На границе оплатите небольшой штраф, но на въезд в страну просрочка никак не повлияет. Снова заезжайте и живите спокойно дальше.

Сказано — сделано. Однако со свойственной мне способностью нагнетать ситуацию, я экстренно побежала будить мужа. 

— Георгий, проснись. Мы просрочили срок выезда и заезда. Год пребывания в Грузии был около 10 дней назад. Нам надо срочно пересечь границу. Давай метнемся в Турцию и назад через сухопутную границу в Сарпи.

— Ох, как же мы так… — выдал еще сонный муж.  — У меня такой завал по работе. Сегодня же рабочий день. Давай не на турецкую границу поедем, а на армянскую. Я видел на карте это всего полтора часа езды от Тбилиси. Заедем, штамп поставим, вернемся и я еще успею к началу рабочего дня по канадскому времени.

Я что-то предчувствовала… Сопротивлялась поездке в Армению. Я как заведенная повторяла:

 — Нет, лучше в Турцию. Мы уже пересекали турецкую границу. У них не было ко мне никаких вопросов. Пожалуйста.

Георгий настоял на Армении: дешевле, быстрее, все ездят.

 Мы опять забыли про единый таможенный союз (будь он неладен). Расслабились за годы спокойной жизни. Не приняли всерьез переданную несколько месяцев назад через моего брата угрозу от казахстанского следователя о том, что меня объявят в международный розыск. Родную маму объявят в розыск, с учетом того, что био-отец много лет не спрашивал о ребенке и пытался меня убить? Я не верила в эти угрозы и совершенно не учла, что полицейские называли международным розыском – метку обо мне в  России, Беларуси, Киргизии и Армении.

С тяжелым сердцем и предчувствием беды, взяв с собой один чемоданчик с вещами, мы поехали на грузино-армянскую границу Садахло-Баграташен.

На грузинской стороне мы оплатили небольшой штраф за просрочку пребывания. Офицеры погранслужбы сказали нам, что через час мы можем спокойно возвращаться из Армении домой. Мы обрадовались и на крыльях счастья побежали проходить нейтральную территорию и армянский пограничный пункт.

Первым на армянскую территорию прошел сын. Нигде, ни в каких базах он не числился, никто его не разыскивал и никаких вопросов ему не задали.  Любимый звук штампа и маленький Георгий уже одной ногой в Армении. Вторым был Георгий старший. Снова без всяких проблем, кроме вопроса о цели визита.  

— Немного погуляем и назад в Грузию. – с улыбкой произнес муж, когда ему поставили штамп о пересечении границы.

Мои мужчины немного отошли от стеклянной коробки, где обычно сидят пограничники.

Подошла моя очередь. Симпатичная белокурая армянка, служащая в пограничных войсках, приветливо улыбалась. Ей было приятно, что такая милая семья приехала погостить в Армению. Однако, через секунду, просканировав мой паспорт и взглянув на экран пограничного монитора, ее лицо изменилось.  Ни строгость, ни испуг, ни жесткость, а скорее удивление отпечаталось и застыло в красивых чертах ее лица.

— Ой, извините за задержку. Здесь какая-та ошибка. Нам нужно прояснить детали, но это формальность. Вы родились в Жетысуйском районе?

Я все поняла. Пограничница в Баграташене с трудом произнесла название казахского района, так как его вписали в систему по приказу моего персонального тирана в Алматы.  Я смотрела на моих Георгиев, весело болтающих о чем-то, стоящих на армянской территории. Мои родные… В то мгновение, я хотела вырвать мой паспорт из ее рук, крикнуть моей семье, чтобы они подошли и бежать назад на грузинскую сторону. Туда, где меня не считают преступницей только за то, что я люблю своего ребенка. В тот момент ни муж, ни сын не замечали, что в 10 метрах от них со мной происходит катастрофа…  

— Да, я родилась в Жетысуйском районе.

Лицо девушки-пограничницы начало сереть.

— Ваше отчество?

— Викторовна.

Минутку, мне нужно позвать нашего начальника. Оставайтесь здесь.

— Я прошу международную защиту. Я прошу убежище. Мне угрожает опасность в Казахстане. Я нуждаюсь в вашей защите. Я не вернусь в Алматы. Это опасно для моей семьи и меня. 

— Минутку.

Пришел взрослый армянин пограничник со звездами на погонах, говорящих о том, что началось что-то серьезное и сурово сказал: 

— Вы знаете почему вас ищут, ведь так? Не будем играть и притворяться, чтобы не терять время?

— Я знаю, но я не делала ничего плохого. Наоборот меня чуть не уничтожили там. Я прошу убежища.

— Вас сейчас заберут в полицию. Мы связываемся с Казахстаном.

В этот момент подошли два Георгия. До последнего старший ничего не понимал, а маленький, видя мое белое лицо, начал плакать.

— Мама, тебя арестовывают? Не забирайте мою маму! Мама тебя повезут в тюрьму? Я все знаю, это из-за меня. Она меня не воровала. Отпустите маму!

Ребенок завыл, я завыла с ним…. Георгий старший на мгновенье потерял дар речи. Отношения со мной подарили ему много новых впечатлений и опыта, но подобного он не ожидал. Мой муж сначала замолчал, а потом начал собираться с силами. Я смотрела на него с жутким укором и в моих глазах он мог прочитать:

— В Армению дешевле и быстрей? Господи, ведь я не хотела сюда ехать. Почему я не слушаю себя тогда, когда это так важно… 

Меня повели в комнату для допроса. Сын хватался за мою одежду и рыдал. Георгий старший тоже держал меня за руку, давая силы идти, успокаивал маленького Гио.

В комнате для допроса кто-то подходил ко мне, и я как заведенная повторяла:

— Я СДАЮСЬ НА ГРАНИЦЕ. Я ПРОШУ МЕЖДУНАРОДНУЮ ЗАЩИТУ. Я ИЩУ УБЕЖИЩЕ. Я НЕ МОГУ ВЕРНУТЬСЯ В КАЗАХСТАН. ЭТО ОПАСНО ДЛЯ МЕНЯ.

Господи, у меня опять отберут ребенка. Нас разлучат спустя 3 года спокойной жизни… Сквозь слезы, как заведенная, я шептала моей семье, которая была рядом во время ожидания отправки меня в полицейский участок:  

— Мы освободимся. Мы выберемся. Тебя не заберут, Гио. Все будет хорошо. Если меня сейчас арестуют, не бойся. Я вернусь к тебе. Мамы не бросают своих детей. Георгий будет с тобой.

Я гладила ребенка по голове. Только бы не потерять надолго этот родной запах. Только бы не расстаться с ними навсегда. 

МААААААМАМААААМААААА….. — уже не сдерживаясь, сквозь слезы кричал мой сын. Рядом была камера с решетками для нелегалов и преступников. Я попеременно смотрела на нее, на моего ребенка, на мужа.

Неужели от судьбы не убежать, и я все-таки стану тюремным отродьем. Я успела прочесть множество книг о том, как выживали люди в концлагерях и тюрьмах. Я выживу там. Но малыша нельзя возвращать этому человеку. Он будет мстить Гио за нас. Он уничтожит его за то, что я сделала в 2016 году, за то, что рассказывала правду о насилии над нами.  

Георгий старший окончательно пришел в себя, пока меня допрашивали. Он тихо и уверено сказал мне в тот злополучный день: Я вытащу тебя. Я не брошу сына. Держись. Мы вырвемся. Настя, я тебя не брошу. Не сдавайся.

— Георгий, вы можете вернуться с Гио в Грузию, если меня тут закроют? Бегите. – шептала я.

— Я не могу без тебя пересечь с ним границу Грузии. У меня же нет на него доверенности. Мы будем здесь. Я тебя не оставлю. Ты забыла, что мы своих не бросаем? 

Никакой международной защиты на мое прошение мне не оформили. Пришли полицейские и сказали куда-то ехать с ними.

— Можно мы поедем с ней? — спросил муж. 

— Мамочка, куда они тебя увозят? – жалобно спрашивал сынок, глядя на меня и на пограничников. Я не знала что ответить ребенку.

Меня передали армянским полицейским. Те ребята оказались очень добрыми и хорошими людьми. Они разрешили нам поехать в участок вместе. Всей семьей. Я не понимала, что будет дальше, но если я могла побыть с Георгиями еще хоть 10 минут, то это расценивалось мной, как подарок от Всевышнего.

Нас привезли в полицейский участок около Баграташена затемно. С меня снова взяли показания, сфотографировали, как в голливудских фильмах, на фоне полосатой стены в профиль и в анфас.

— Дожила — думала я. — Любила фотосессии в прошлой жизни, вот получила еще одну.

Уже в участке мы начали успокаиваться. Полицейские ждали от начальства решения, что со мной делать. Но намекнули, что в системе нет указания меня задерживать. Ребята в участке поняли, что мы обычные люди, попавшие в нелепую передрягу. Они приготовили для нас кофе, сына угостили печеньем. Мы просто болтали. Они достали мешочек с семечками и поделились с нами. А еще эти прекрасные мужчины-армяне все время нянчились с моим сыном, чтобы успокоить его после событий на границе. Во дворе полицейского участка был маленький пруд с рыбками, и они повели Гио туда показать рыбок. Сын, глядя на их доброту, начал приходить в себя. Когда позвонили начальники и сообщили, что Казахстан не отвечает на вопрос, что со мной делать, нас отпустили. 

— Идите с миром и ждите пока с вами свяжутся. Мы знаем все ваши контакты. Возможно, начнется процедура депортации в вашу страну. Выезд из Армении для вас, Анастасия, закрыт.

Полицейские подвезли нас в отель рядом с пограничным пунктом. Там мы сняли номер. Поесть перед сном мы толком не смогли. Были в жутком стрессе. Несмотря на то, что меня не арестовали, пугала перспектива депортации. Я не могла думать о том, что в алматинском аэропорту тиран снова отберет у меня ребенка. Ночка предстояла жуткой: страх, неизвестность, вынужденное нахождение в Армении. Меня вновь посетили мои давние подружки – панические атаки. Почва была выбита из-под ног. Но и с этим предстояло справиться.  

Сын уснул в нашем номере отеля. Мы с Георгием пытались спать, но не получалось. Утром мы заметили, что из окна номера видна территория Грузии и развевался ее флаг. Я не могла осознать, что мы не можем вернуться в наш знакомый и привычный мир. Там школа, друзья, моя работа, квартира, игрушки сына и наши домашние растения, которые погибнут без полива. Я пустила корни, прижилась, считая, что это обезопасит меня, но в один миг все это потеряла. А что страшнее всего, я могу потерять родного сына в любой миг.

Глядя на флаг Грузии с армянской стороны, я вспомнила, как училась читать, писать и какими инопланетными для меня выглядели грузинские буквы. Вспомнила как произнесла мои первые фразы на новом для меня языке. Сын в совершенстве говорил на грузинском языке, но если его передадут биологическому отцу, то это останется для него лишь смутным воспоминанием. А будет ли он помнить меня, если нас разлучат сейчас… 3 года мира и опять…

Даже если нам дадут в Армении убежище, где найти силы вновь учить еще один сложный и древний язык? Грузия была нашим добровольным выбором, а здесь мы оказались из-за участия Армении в союзе нескольких диктаторских режимов.

Казахстан считает преступницей женщину, которая после многолетних издевательств и насилия мечтала только о том, чтобы подарить сыну спокойное и счастливое детство. Грузия никогда не считала меня изгоем и преступницей. Я хочу домой…. Мы должны освободиться.

В Грузии. Автопутешествие в Рачу. За несколько месяцев до поездки в Армению.

В ту первую ночь в Армении я представляла, что чувствовали люди, ожидавшие ареста в годы репрессий в 30-х годах на территории бывшего СССР. Мне сказали, что могут депортировать в любой момент. Я не исключала, что это произойдет в ту роковую ночь.  Я лежала и прислушивалась к каждому шороху за дверью. Представляла, как мне дадут 2 минуты на сборы и увезут в ночной кошмар и неизвестность. Единственное, что я буду помнить, сидя в тюрьме, — это глаза разбитого горем мужа и сонный взгляд испуганного ребенка.

Что я возьму с собой, если меня заберут этой ночью? Ужас, страх, безнадежность и обиду от несправедливости? Когда начало светать, я знала, что не буду мириться и ждать этого.

 За завтраком я сказала Георгию старшему, что мы выберемся. Меня не посадят. Я невиновна. Нас не разлучат. Я твердо решила бороться и биться за свою свободу. В тот день мы экстренно уехали в Ереван. Это около 5 часов на машине от границы с Грузией. Проезжая мимо озера Севан, я хотела бы насладиться его величием и красотой, но не могла. Я хочу увидеть красоты Армении однажды, но тогда мне милее всего была свобода, которой меня лишили, насильно закрыв в этой стране.

Завтрак на армяно-грузинской границе. Баграташен

В Ереване я обращалась в международные организации за помощью. Попробовала попросить защиты у Канады, ведь мы все еще были резидентами этой страны. С трудом мы попали на прием к канадскому консулу, где рассказали нашу историю. Консул сочувствовал нам, но не имел полномочий помочь.

Пока я предпринимала эти шаги, Георгий старший экстренно уехал в Грузию, чтобы вернуть арендованную машину, которую мы оставили на грузинской стороне (надеясь через час на ней приехать домой, в Тбилиси) и за нашими вещами. Он наспех собрал наши некогда родные 3 чемодана, передал ключи от квартиры нашим друзьям и снова рванул в Армению к нам.

Когда он возвращался с нашими вещами из Тбилиси в Ереван, то не спал уже более двух суток. До армянской границы его подвезли наши друзья —  Оля и Тата. Дальше на такси.  Когда заехал в Ереван, Георгий написал, чтобы я с сыном пришла в торговый центр около квартиры, которую мы временно сняли. Я не поняла, что это значит и почему он не везет вещи прямо по указанному мной адресу. Я помню, что не стала спорить, и уже в кафе торгового центра увидела, что муж не один, а с Олей, ее сыном Тохой и нашей общей подругой Татой. Господи, они приехали нас поддержать… Они не считают меня преступницей. Я зарыдала на входе в это кафе.

Мы выберемся… Мы вернемся к вам в Грузию, но если даже уедем в другую страну, то потом встретимся. Наши друзья верили нам, мы поверили в себя. Мир, Вселенная и Бог добры к нам. Они посылают нам таких друзей. Мы справимся и снова будем жить обычной жизнь. В торговом центре в Ереване, делая глоток вкусного кофе, глядя как болтают дети, держа в руках подарок от Оли (серьги-перчики ручной работы) я окончательно поняла, что мы спасемся.

Канадский консул вскоре дал ответ, что наше прошение находится на рассмотрении в Миграции Канады, но вероятность помощи от них очень мала. Даже если сыну дадут визу, они не будут решать вопрос с моим розыском.

— Вы заблокированы здесь по запросу Казахстана и сами, без участия Канады, должны найти выход. – вежливо и с некоторой горечью в голосе произнёс консул.

Я не сдавалась и пыталась стучать во все двери. Писала и звонила в Казахстан знакомым и адвокатам. Но посты в социальных сетях не делала. Я знала, что это будет обсуждаемая тема с тысячами лайков и репостов, но в плане реальной помощи – деятельность бессмысленная. В Ереване я искала способы попасть в посольства европейских стран и попросить их отправить нас в безопасную страну. Обращалась в грузинские правозащитные организации, но они ответили, что могут помочь только на своей территории.

К тому времени я перестала наблюдать за жизнью био-отца Гио через социальные сети его жены. Однако в Ереване я вновь зашла на ее страницу, чтобы вычислить, знают ли они о том, что меня поймали в Армении. Так солнечным июльским днем, будучи преследуемой женщиной, я обнаружила, что Петров нелегально выехал из Казахстана и гуляет с женой в Москве. Они это скрывали, публикуя только отрывки своих развлечений, не ожидая, что я узнаю его по опубликованным в сторис рукам и голосу.

Ереван, лето 2019 год.

Как сильно меня трясло в тот день от несправедливости. Реальный преступник, который пробирается нелегально через границы, остается безнаказанным, а мы все время страдаем из-за него. Страдает ребенок, до которого биологическому отцу нет никакого дела.

Мне на секунду стало смешно. Что если сейчас меня экстренно депортируют прямым рейсом из Еревана в Алматы, а тоскующего папочки, разыскивающего своего ребенка, там нет. Как он объяснит полицейским, что находится сейчас в России, имея запрет на выезд из Казахстана? Будет врать, как обычно? А в аэропорт отправит «представителей рода»?

Мало смешного в том, что по сути является многолетним террором.

— Не сдамся. – подумала я, сделав скриншот со страницы в инстаграме его жены и скачав сторис. Я отправила все это с сопроводительным письмом в банк, которому Петров должен почти 300 тысяч долларов. Я написала, что их проблемный должник преследует меня, а сам постоянно подкупает судебных приставов, пограничников, скрываясь от своих обязательств. Намекнула, что планирую опубликовать данные об этом, если они будут продолжать спонсировать (пусть и не напрямую) насилие надо мной и ребенком.

Пока мы искали пути спасения, я пыталась хоть как-то наладить наш быт. Мы сняли на 10 дней в окрестностях Еревана большую квартиру, в которой когда-то жил профессор физики. После переезда мы купили продукты, и я сделала окрошку. Сын, очень скоро придя в себя, отправился гулять во двор и знакомиться с армянскими ребятами. Гио быстро нашел друзей.

— Ты откуда? – спрашивали армянские детишки.

— Я Гио. Я русский грузин. Мой основной язык грузинский. На русском я говорю дома. Я живу в Тбилиси.

— Такой бэлый грузин? Ладно пошли дальше бегать по крышам гаражей. — щебетали пацаны.

Сделали сыну стрижку в Ереване 🙂

Неожиданно один добрый человек (который просил его не называть) намекнул, что мы можем выехать в Иран.

— Сделайте онлайн иранские визы, поезжайте до сухопутной границы между Арменией и Ираном в Агарак. Это не точно, но там контролируют территорию русские. Это глушь и нет нормальной системы пограничного контроля. Не знаю точно, но может и повезти. Возможно они не увидят пометок в системе и выпустят тебя.

Мы начали все узнавать. Шанс 50 на 50, но было решено действовать. Георгий старший подал онлайн заявку на получение срочной иранской визы. Ее очень быстро одобрили. Потом мы записались на прием в посольство Ирана в Армении, где дополнительно что-то оформили и нам дали визы.  

Около иранского посольства в Ереване. Ждем визы.

Вы не устали читать мои упоминания о том, что я жутко нервничала и меня трясло от страха? Скоро моя книга заканчивается, потерпите. В Ереване меня правда часто трясло от страха. Наряженная в длинное платье, укутанная в платок, я расписалась на каком-то листочке в посольстве одной из самых загадочных и неоднозначных стран мира, чтобы на следующий день покинуть Армению. Иран должен был подарить нам свободу, как бы удивительно и немыслимо это не звучало.  

До иранской границы мы доехали за 6 часов, выехав в 5 утра. По дороге открывались то великолепные пейзажи, то насыпи, защищающие от обстрелов, и минные поля.

— Тут война была. Вон там Нахечеван. Сейчас не стреляют, но место опасное. Проскочим побыстрей.

Всю дорогу я мысленно молилась. Я настроилась на то, что нам повезет и там на границе в смене будет добрый человек. Отпустит! Другого не дано. Из Ирана мы планировали сразу же ехать в Турцию, чтобы там еще раз попросить канадскую визу для сына в посольстве в Анкаре и улететь в Ванкувер. Дело в том, что мы были вынуждены предоставить в Армении полицейским все наши грузинские координаты и опасались, что их передадут в Казахстан, где доступ к ним получит тиран. Поэтому пробовали улететь подальше от него. Но так уж сложилось, что в помощь со стороны Канады мы верили очень смутно, и основным нашим планом было вернуться домой в Грузию, где попросить международную защиту. По-хорошему я должна была попросить статус беженки еще в 2016 году в Украине, но я не знала, что есть такая опция для людей переживших насилие и преследование в собственной стране. Век живи, век учись, как говорится.

Армения по дороге к иранской границе

Незадолго до этого происшествия мой брат Андрей абсолютно случайно выиграл Green Сard и переехал с семьей в Америку. Брат был со мной на связи во время армянских приключений и сказал, что в Агараке живет его друг, армянин из Казахстана. Мы решили оставить Арайку целый чемодан с моими статьями в газетах, жесткие диски, мои сертификаты о прохождении обучения журналистике и наш фотоаппарат. Мы побоялись, что все это вызовет в Иране подозрение и меня могут задержать, как журналистку. Друг моего брата проводил нас до границы и пожелал удачи, сказав, что все получится, и он помашет нам с армянской стороны, когда мы пойдем на иранскую границу.

Арайк, друг моего брата. Агарак. Граница с Ираном.

На этот раз я первая подошла к окошку, где сидел пограничник. Это был молодой армянин с красивым добрым лицом. Я подала ему паспорт. Сердце замерло в надежде. Но я вновь увидела настороженное лицо. Компьютер (которого говорили, что там не будет) опять что-то показал про меня.

Я посмотрела на пограничника и сказала:

— Я не преступница. Мне мстит жестокий человек. Я просто мама моего ребенка. Я воспитываю его с первого дня его жизни и хочу растить его дальше, но мне не дают.  ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!

Я начала сильно и отчаянно рыдать. У меня не осталось выдержки. Наступило отчаяние.

— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, умоляю.

Пограничник позвал своего начальника-армянина. Русских офицеров там не было. Начальник пограничного пункта меня выслушал и сказал ждать. Мимо нас в тот знойный день мелькали сильно загоревшие люди, таскавшие большие тюки. Я не могла понять, кто эти люди, но выглядели они очень странно. При этом их проход границы занимал минуты, а мы ждали судьбоносного решения чуть ли не вечность… 

Сына трясло, я плакала и не могла успокоиться. Муж тихо шептал мне в ухо, что нас отпустят. Бог нам поможет.

Спустя некоторое время вышел еще один начальник. Спросил, что случилось.

— Я просто женщина, мама. Я никого не убивала, не била, не воровала, никогда в жизни не трогала наркотиков, не нарушала закон. Я не преступница. Господи, я просто хочу жить. Я хочу вырастить сына. Грузия сейчас мой дом. Армения великая и древняя страна. Я не верю, что вы обидите маму. Вы не можете меня здесь заблокировать. Я хочу на свободу. Не дайте мне начать вас ненавидеть. Армения не такая!   Отпустите меня.

Начальник посмотрел на меня, на ребенка, на Гио старшего и по-доброму сказал:

— Дайте все три паспорта.

В этот момент Георгий старший крепко сжал мою руку.

— Мы спасены. – прошептал мой любимый человек.

Мне поставили печать, дав легально выехать из Армении. Сотрудники пояснили, что если меня не задержали тогда в Баграташене, то в Агараке они не собираются этого делать. Работники пограничных служб говорили, что могут сопроводить нас до границы с Грузией и провести там. Якобы этот регион небезопасен. Бывают обстрелы и часто ловят наркокурьеров. Однако мы боялись, что на другом посту нас могут не выпустить, и я настояла, чтобы нам позволили уехать в Иран.

Это я заплаканная, но счастливая уже на свободе — в Иране.

И вот мы опять переходим границу, убегая на свободу. Жаркий июльский полдень. Мы видим реку Аракс между Ираном и Арменией. Местность похожа на пустыню с высокими мощными, но безжизненными горами. Я обмотала голову в заранее приготовленный платок, и несмотря на 40 градусную жару, укуталась в длинное платье, закрывающее тело, руки и ноги, как это делала в посольстве Ирана при получении визы. Мы знали, что на той стороне, в Армении, где-то рядом с пограничным пунктом стоит друг моего брата и молится за нас.

 Я оглянулась назад, не видя его, написав лишь одно слово ему в месенджер: «Прошли». Возле погранпункта, в одном из самых глухих мест Армении, взглядом нас провожал еще один человек. Это был парень пограничник, которому я подала мой паспорт в окошко и который нас отпустил.

Армения матерей не обижает. Иди и будь счастлива. Вырасти достойного сына. – это были его слова мне на прощание. 

Я оглянулась на него и пристально посмотрела. Через 5 минут буду в Иране, а потом не знаю где. Я сказала про себя: Ты добрый человек. Будь счастлив. Будь благословена Армения!

Проходя по нейтральной территории между Арменией и Ираном, мы остановились на миг, чтобы написать в экстренно созданную группу в Whats App, что мы пробрались.

«Прошли, позже напишем» — одновременно эти три слова пришли в Канаду, Америку, Грузию, Турцию и Казахстан. В этих уголках земли находились люди, которые очень сильно переживали за нас: мой брат и его жена Аня, родители, наши близкие друзья Зуля, Оля, Тата. Нам помогали спастись всем миром. Мы это сделали. 

Вот мы в Иране. С нами мило поговорили иранские пограничники, пожелав хорошего путешествия. Мы сразу же наняли такси до турецкой границы. Конечно очень хотелось бы увидеть древний Иран, посетить, находящийся недалеко оттуда город Табриз, но не сейчас. Сейчас надо в знакомое и безопасное место. Мы направились в Турцию.

Нахечеван. Раньше там ходили поезда

Чтобы взять такси я экстренно вспомнила некогда забытый турецкий язык. На границе живут азербайджанцы и они не говорят на английском или русском:

— Taksi istiyorum. Burası çok mu sıcak, arabada kondicioneri var mı? kaç para? Türkiye border gidelim. ( Такси хочу. Здесь очень жарко, есть ли кондиционер в машине? Сколько стоит? Надо ехать до турецкой границы) .

С ошибками, путая турецкие, английские и грузинские слова я договорилась с таксистом и мы помчались в Турцию. Иран мелькал в окнах видавшего виды автомобиля, рядом с нами стоял бочонок с водой для питья, таксист напевал песенку, а в внутри его машины сидели трое окрыленных свободой беженцев.

— Мы своих не бросаем. – счастливо повторял Георгий старший. — Поняла, лялечка!

В такси в Иране
Дорога в Иране по направлению к Турции

Доехав до границы с Турцией, мы вновь впали в панику, когда из-за знания турецкого языка и из-за специфики региона меня приняли за «наркокурьера под прикрытием» и отвели на личный досмотр. У меня была с собой аптечка со стерильным бинтом и смектой, где все надписи были на русском. Аптечку дольше всего исследовала девушка. Потом в шок ее вверг гигиенический тампон. Глядя на меня с удивлением, она спросила: «Bu ne?» (Что это?). Я улыбалась, не зная, как на моем ломаном турецком объяснить, что это женский предмет гигиены, ответила: «özel günler için» (для особых дней).

Обыскав и допросив меня, ничего не найдя, турецкая пограничница выпустила нас на все четыре стороны, спросив меня напоследок:

— İstanbul’da veya Tiflis’te daha güzel ne olabilir? (Что красивей Стамбул или Тбилиси?)

— Bu iki şehir çok güzel. Görüşürüz! (Оба города красивые. Увидимся!)

Видеться с той, которая почти час бесцеремонно меня обыскивала, я не хотела больше, но оставалась вежливой вплоть до выхода из пограничного пункта.

Пока мы ждали маршрутку, чтобы доехать до ближайшего города под названием Догубеязит, стемнело и нас начали пожирать комары, размером с коров. Турецкие погранцы с автоматами завели сына в свою будку в момент ожидания транспорта, чтобы спасти его от укусов. Потом, уже по пути в город, нашу маршрутку постоянно останавливали военные с оружием и у всех пассажиров проверяли документы. Оказывается рядом с тем регионом проходит граница с Сирией и шли поиски террористов. На пятом по счету блок-посте турки-пассажиры говорили военным, что мы русские и нас сразу же оставляли в покое. Иногда у служащих военного патруля округлялись глаза, при виде туристов с ребенком в столь отдаленном и небезопасном месте. Для нас же, эта местность была хоть и необычна, но давала ощущение свободы и безопасности.

Мы в Анкаре

Проехав на автобусах половину Турции, навестив в городе Малатия наших друзей и получив отказ в помощи в Анкаре от канадского посольства, мы вернулись в Грузию через сухопутную границу Сарпи. Мы увидели снова грузинский флаг, и на этот раз он был на нашей стороне. Пройдя грузинскую границу, я села на скамейку и тихонько заплакала. Счастье, свободу,  облегчение и ощущение безопасности. Вот, что я ощутила в тот момент. Мы с семьей провели пару недель в Аджарии, на море, в гостях у наших близких друзей, семьи Цецхладзе и пришли в себя. По приезду в Тбилиси я пошла в департамент миграции Грузии и сказала:

Сын в городе Трапзон. Рядом с грузинской границей. Июль 2019 год.

— Прошу международную защиту и убежище. Я беженка. Помогите.

Мое заявление немедленно приняли. Перевалочные пункты закончились. Теперь я точно дома. Я под защитой. Моя семья рядом. Я готова начать новую жизнь.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх