Глава 35. Начало тропических приключений и моя депрессия

Перевалочный пункт № 5 – Бангкок

Я описывала вам, как эмоционально прощалась с Таиландом, будучи бортпроводницей в положении на моем заключительном рейсе, а оказалось, что рождение сына не стало помехой для моих путешествий. Я еще несколько раз прилетала в Таиланд после рождения Георгия младшего. Первый раз в отпуск с моим ребенком в 2013 году, а второй как беглянка. Судьба — штука непредсказуемая и часто подкидывает сюрпризы.

«Welcome to Bangkok!» – произнесла бортпроводница «Аэрофлота», когда наш самолет катился к зданию аэропорта. После морозного Минска нам предстояло выйти в укутывающий жар дышавшего тропическими растениями, влажностью, ароматами уличной еды и выхлопами города. Я знала, что увижу повсюду портреты, изображающие короля Тайланда, и заранее сказала сыну, что на них нельзя показывать пальцем и что-то плохое о них говорить. Бортпроводников об этом предупреждают, чтобы не было проблем с полицией и жителями. Слишком трепетно тайцы относятся к своему правителю. Но оказалось, что король скончался, и теперь его портреты были помечены траурными лентами. В некоторых местах появились билборды с портретом наследного принца. По старинной традиции члены королевской семьи не смотрят в объектив, отводя взгляд. Якобы злые взгляды украдут их душу через объектив. На сына короля тоже нельзя было показывать пальцем. Пока мы решали вопрос с визой, я рассказывала моим Георгиям о том, что с тайскими деньгами надо обращаться бережно, потому что там тоже изображен король.

Наша квартира в Бангкоке. Мамин портрет ездил с нами 🙂

В тот момент ни у кого из нас не было ни тайских денег, ни долларов. Кредитной картой оплатить взнос за визы не разрешали. Мы попали в тупиковую ситуацию. Немного повздорив с Георгием старшим, мы еле-еле уговорили службу охраны пропустить нас к банкомату, а затем к обменнику. Пройдя этот квест по добычи денег в аэропорту, тайские визы мы получили. Никто не спросил, почему у меня с сыном разные фамилии и где его биологический отец. Что очень радовало нас в тот момент.

 Мы забрали багаж с ленты и загрузились в такси. Квартира была на окраине Бангкока в другой части города, поэтому нам предстояло помариноваться в тайских пробках.  По пути я наблюдала за мужем, который впервые оказался в этой части земного шара. Георгий уже бывал в отдаленных уголках земли (например, на Камчатке), но Юго-Восточная часть мира была для него загадкой.  Он рассматривал сложные, как муравейник, развязки. Удивлялся, какие хорошие дороги в Таиланде, и выглядел немного растерянным. Я же, вместо того, чтобы вести себя тактично, демонстративно показывала, что отлично разбираюсь в местном устройстве жизни. Я сейчас смущаюсь оттого, что часто была высокомерной даже с близкими людьми и устраивала показательные выступления там, где зрители не просили об этом.  

 Мое мнимое всезнайство, нежелание спокойно относиться к отсутствию определенного опыта у другого человека, осуждение растерянности Георгия в некоторых аспектах жизни и внутреннее убеждение, что он слабее меня, очень плохо влияли на наши отношения. Спустя время я понимаю, что во мне остался яд, которым меня пичкал в Казахстане мой персональный нарцисс. Мне было тяжело жить с этим ядом в душе, я хотела исцеления, но не знала, как себя очистить от токсинов. Самый легкий способ, который я изобрела тогда, выбрасывать немного яда в адрес моего мужа.  Я часто упрекала Георгия и искала в его поступках скрытый двойной подтекст. Мне казалось, что он стал слишком строг с сыном. Я злилась, когда он не захотел послушать меня и снять деньги для визы в Минске. Меня бесило, когда он не мог найти на карте наше жилье, но почему-то принципиально не хотел спрашивать дорогу у местных и был не рад, когда я делала это.

 Так, в далеком и относительно спокойном Таиланде, во мне начала прогрессировать боль от давних раны и активизировалась программа «Хорошие мужчины не для меня». Георгий был и остается очень хорошим человеком, но мое болезненное сознание хотело строить отношения с худшей версией современного мужчины. Мне хотелось, чтобы Георгий вел себя понятным для меня образом, то есть был безразличен, холоден и брутален.

 Осуждения в мой адрес сейчас неактуальны. Я не буду винить себя за прошлое. Георгия тоже не нужно жалеть. Перед мужем я уже много раз извинилась и объяснила, что происходило со мной (когда выяснила это сама). Очень многие женщины на земле имеют этот синдром, названный в честь американской суперзвезды Мэрилин Монро. Созависимость заставляет женщин разрушать все доброе и хорошее вокруг себя, поощрять плохое отношение к себе, контролировать всех, считать, что они не заслужили счастья.

 Специалисты утверждают, что очень многие женщины (и мужчины тоже) страдают этой невидимой болезнью. Она формируется, когда ребенок растет в дисфункциональной семье или рядом с родителем-алкоголиком. Мы не умеем разглядеть хорошее в партнере, не любим себя, часто не понимаем своих чувств и подталкиваем нормальные отношения и свою жизнь в пропасть, так как записали в детстве неправильный сценарий поведения. У нас нарушены границы, задавлены чувства, повышено чувство собственности в отношении других людей. Созависимые люди – чемпионы мира по контролю. Они всех, все и всегда держат под наблюдением. Женщины с созависимостью кажутся внешне милыми и приятными людьми, но от их поведения страдают близкие. Манипуляции, поиск негативных черт в партнере и формирование полной беспомощности у детей. Созависимые мамы не могут воспитать ребенка, как независимую личность. У мамы нет себя самой, поэтому она цепляется зубами в детей и душит их своей нездоровой любовью. Я начала становиться такой мамой. И очень спорный вопрос, кто больше вредит ребенку: безразличный биологический отец-нарцисс или всепоглощающая мама с созависимостью. И на этом моменте скептики могут сказать: «Зачем ты утащила ребенка от отца, если сама полна проблем?». Ответ прост. Я знала, что во мне есть что-то больное, странное, и хотела найти это, найти имя этому состоянию и избавиться от него. Отец-нарцисс никогда не признавал своих проблем и особенностей. Я не планировала намеренно крушить жизнь ребенка, а он делал это.  Вот и вся разница. Будет ли мой сын обвинять меня в том, что произошло? Не знаю. Забегая вперед, скажу, что я разузнала кто я – спустя 3 года после приземления в Бангкок. И в моем случае, в отличии от нарцисса, подходит фраза: «Лучше поздно, чем никогда». Нарциссы – это про никогда, а мы созависимые — про поздно.

Понятия не имея, что со мной происходит, я оказалась в тропиках среди пальм, банановых деревьев и салонов тайского массажа вместе с мужем и сыном. Позади остались заседания суда, тиран, насилие, киднеппинг, преследования. Я могла бы чувствовать себя счастливой на другом конце земли, где никто ни в чем меня не обвиняет, но сомнения мучали меня. Я не доверяла ни себе, ни Георгию, ни этому миру. Мне было страшно от мысли, что Георгий решит расстаться со мной и улетит в Канаду, как же я выживу тут с сыном. Этот страх парализовал меня. Я так боялась предательства, что вынуждала мужа сделать это побыстрей, убедив себя в том, что никого на этой земле нельзя пускать в свое сердце. Пусть быстрей убежит! Так будет легче. Наверное, я справлюсь, и мы с сыном не умрем с голоду. Все мужчины предатели: папа предавал, отец ребенка предавал, Георгий предаст. Я не знала, что люди умеют любить просто так и не обижать близких.

Мне было сложно поверить, что я могу быть сама у себя ценностью, что я не принадлежу мужу, а он не моя собственность. Каждый человек может принять решение закончить отношения и это не предательство. Только сейчас в 2020 я узнала, что я принадлежу этой Вселенной, и мой муж отдельная личность в этой Вселенной. И даже сын, который плоть от плоти моей, принадлежит самому себе и Вселенной. Сын со временем тоже пойдет строить свою жизнь, и, оказывается, это тоже не предательство.

Начиная с весны 2017 года, видя, как много любимый человек делает для меня и ребенка, я выискивала, создавала или акцентировала внимания на проблемах, которых не было. Мне самой было тяжело от этого, но справиться самостоятельно с болезненными реакциями на безобидные вещи, я не могла. Расставаться с Георгием старшим я не хотела, и любить его здоровой любовью была не способна.

 Я стала очень раздражительной и перестала отличать хорошее от плохого. Когда вы слышите от нормального мужчины (не нарцисса и психопата): «Ты вечно всем недовольна и не замечаешь во мне ничего хорошего!» — это про мой типаж личности тех лет.  Мне казалось, что все отцы рано или поздно причиняют зло детям. И что все мужчины – изменщики и предатели. Память стирала тот факт, что Георгий старший стал моим проводником к спасению. Он делом доказал, что любит меня и сына, а я не признавала этого.

Я постоянно обвиняла мужа в слишком строгом отношении к сыну. Это кажется бредом, но из песни слов не выкинешь. В Таиланде закончилась моя активная война с судами, тираном, но началась моя персональная война с самой собой и моим близким человеком. Когда я чувствовала, что меня бесит что-то в поведении Георгия старшего, я понимала, что эти чувства иррациональны, и что я не хочу этого. Я была готова заклеить себе скотчем рот, так как не хотела говорить едкие слова мужу, но какая-то черная сила подхватывала мое сознание и говорила-изрыгала-транслировала то, что его сильно ранило. Потом я подходила, просила прощения, и мы мирились. Никакой женской энергии, поддержки, созидания, позитивного настроя, любви я не могла дать. Сын переживал, наблюдая за нами. Ему было сложно проявлять уважение к Георгию, когда я вела себя с ним подобным образом.

Мы гуляли по красочным улицам Бангкока, пили фруктовые фреши, заходили на массаж ног, а во мне ничего не откликалось. Я стала ловить себя на мысли, что ничего не чувствую. Меня ничего не радует, нет сил, энергии, нет никакого желания смотреть на эти улыбчивые тайские лица и вообще нет желания жить. Дикость! Спастись, выбраться, оказаться на свободе и потерять желание жить. Жутко было самой от себя.

Если бы тогда со мной поговорил опытный психотерапевт или психиатр, то он бы определил целый букет диагнозов и проблем.  Из последних сил и на адреналине я сохраняла позитивный настрой в Украине, а потом в Минске. А вот в тропическом Таиланде села батарейка, которая поддерживала меня в нормальном состоянии. Посттравматический синдром, депрессия, созависимость, панические атаки – вот какой набор прилетел со мной на берег Индийского океана вместо коллекции ярких и стильных купальников. Я нуждалась в лечении, реабилитации, в понимании, а ресурсов на это не было.

Георгий старший тем временем проявлял огромное терпение и словно интуитивно чувствовал, что это не я, не его любимая Лялечка, грызет и пилит его изо дня в день, а какое-то мое больное нутро. Ничего плохого я не хотела делать ни мужу, ни сыну, а справиться с кучей эмоций не могла. Человек нуждается в профессиональном лечении и длительной психологической реабилитации, после пережитого насилия. До встречи с нарциссом я была травмирована, но хотела развиваться и жить. После описанных в предыдущих главах происшествий я потеряла смысл жизни. Как справиться с тем, что на мне клеймо беглянки. Ведь теперь не то что в авиакомпании, в обычном офисе будет сложно найти работу. Кроме яда отношения с нарциссом оставляют огромную яму, выжженое поле там, где должна быть вера в себя. В 2009 году по Бангкоку гуляла травмированная в детстве, но при этом жизнерадостная беременная девушка, к 2017-му она превратилась в вечно недовольное нервное существо, одетое в серую майку и невзрачные шорты. Я хотела стать невидимкой. Кстати, мой сын тоже мечтал об этом. Дети – отражение нашего внутреннего состояния. И та беременная мама Настя, показывающая сафари своему будущему ребенку, стала противоположностью той, что улыбалась при посещении древнего тайского храма через силу, пряча свои потерянные грустные глаза за ширмой солнцезащитных очков.  Вечно недовольных женщин не надо клеймить. Мы сами страдаем от подобного состояния. Нам нужна помощь. Мне очень сильно нужна была помощь психолога или психотерапевта, а вместо нее я организовывала быт, создавала активности для сына, копировала документы для визы в Индонезию и еще делала тысячу разных вещей. Однако восстановление разбитого душевного состояния и лечение психологического здоровья в список дел тогда не входило.      

 Возможно из-за пережитого стресса у меня ко всему прочему возник серьезный гормональный сбой в организме. Два или три раза в месяц я физически чувствовала, что во мне нарастает раздражительность, плаксивость, порой физическая слабость. Меня бесили мелочи, мне хотелось швырять вещи и пилить мужа.  Я часто хотела спать. Мне казалось, что во сне я не причиняю вред моим близким. Но все время спать я не могла. Побег продолжался, и логистика не останавливалась.  

 В Таиланде я начала открыто обвинять Георгия старшего в том, что он отправил нас с сыном из Канады в Казахстан в 2015 году, хотя я не хотела возвращаться в лапы биологического отца. В этих обвинениях я не анализировала тот факт, что тогда мы не могли легально остаться жить в Ванкувере, и Георгий был ни при чем.  

Самая большая сложность того времени заключалась в том, что я не понимала сути моих проблем.  Я не могла найти информацию о моем состоянии в открытых источниках. Я не представляла, как гуглить одной фразой тот ужас, который творился в моей душе. Не хочу жить? Все бесит? Муж не любит? Жизнь кончена? Хочу рвать и метать? Больше не верю, что смогу стать нормальным человеком? Гуглить весь этот поток сознания было глупо и некогда. Жаловаться тоже было некому. Человека отправят в больницу, если у него перелом ноги или подозрение на аппендицит, но никто не предложит лечение, когда болит душа. А эта боль порой сильней, чем роды и переломы. Никто не видит, что с тобой, ты живешь с этой раной, мечтая только об одном – уснуть и забыться. 

При этом я активно помогала сыну справляться с его страхами и психологическими проблемами. Мы рисовали, жгли, смывали в унитаз наши воспоминания из прошлого. Мы много разговаривали с ним. Ребенку помогало, а мне легче не становилось. Я чувствовала, что не страхи, а что-то другое вызывает всю эту душевную бурю. Ведь в Таиланде было очень сложно найти нас и отобрать у меня ребенка. Об этом я не переживала тогда.  Имея букет психологических проблем, я оставалась вменяемым человеком. У меня не было галлюцинаций, и мне не мерещились на месте маленьких ящерок на потолке казахстанские милиционеры.

Иногда Георгий старший говорил Георгию младшему самостоятельно справиться с каким-нибудь страхом (их у сына было в ассортименте), а я сразу же вмешивалась и упрекала мужа в бессердечии. Якобы надо помочь ребенку прожить это, зайти с ним в темную комнату, побыть там пока он засыпает. Часто наши воспитательные теории спотыкались друг о друга, что причиняло боль всем членам семьи.

В свою очередь, мое недоверие к Георгию как к отцу подталкивало меня на постоянный контроль и вмешательство в их отношения. Я искренне считала, что если не контролировать, то повторится все, что было в прошлом.

Однако я должна признать, что в ответственные моменты: перелеты, транзиты, заселение в квартиры, получение виз в посольствах моя израненная психика находила где-то ресурсы, и мы действовали, как спецназ. Я не устраивала пикеты недовольства, но могла посмотреть испепеляющим взглядом на мужа, если что-то было не так, как я хочу. Мне сложно сейчас признаваться, что я так поступала с близкими. Тиранка с белыми кудряшками и милым личиком. Спустя 3 года осознание того, кем я была, стало одновременно и катастрофой, и облегчением для меня. У моей проблемы появилось обозначение, название, имя. Люди с созависимостью тиранят семьи. Не намерено, но губительно. 

 В мое оправдание можно написать только один факт – большинство женщин из стран постсоветского пространства имеют в той или иной степени предрасположенность к созависимости. И если учесть, что это квалифицируется как болезнь, то на больных не обижаются, их не стоит осуждать. Им нужна квалифицированная помощь.  

Отходя от моего внутреннего состояния в тот момент к бытовым моментам, могу рассказать несколько деталей. В Бангкоке мы сняли квартиру, в которой семья проживала постоянно, переезжая лишь на определенный период в загородный дом.

 Мы пробыли в арендованном жилье только неделю. И несмотря на то, что квартира располагалась очень далеко от центра города, нам нашлось чем заняться. У хозяина имелась огромная коллекция с дисками лучших фильмом 20-го века на английском языке. В детской было много металлических статуэток-рыцарей, ракеток, игрушек для мальчика. На территории комплекса находился бассейн. А в холодильнике хозяин оставил для нас разные соусы, одним из которых был маринованный в оливковом масле чеснок с надписью «Ahmed foods». Я иногда добавляла его при готовке, и удивительным образом получались вкуснейшие рагу и борщи.  Нигде и никогда больше я не встречала этот соус, но почему-то запомнила его магические свойства в кулинарии.

 Помню, как после заселения мы пошли покупать еду в ближайшем магазине. Он назывался 7 eleven, и в нем были только базовые продукты: молоко, хлеб, огурцы, яйца, паста, нагетсы. К тому моменту я научилась создавать завтраки и обеды из ничего, поэтому ассортимент обычного магазинчика меня не смутил. А вот Георгия старшего и младшего смутил огромный варан, медленно прохаживающийся около речки-вонючки недалеко от магазинчика.

 Рядом с нашим комплексом располагалось уличное кафе, где жарили на гриле кусочки курицы и другую тайскую еду. Повара выливали помои в эту саму речку, подкармливая варана размером с огромное бревно. Это «бревно» могло в любой момент выскочить на дорогу, так как никаких ограждений и заборов не было.

Муж и сын были в недоумении от происходящего. На контрасте с Минском, Одессой, Киевом и Алматы мы оказались совсем в другом мире. Я же шла с таким видом, будто сейчас происходит что-то очень знакомое, стандартное, обычное. Наверное, полеты в качестве бортпроводницы сделали меня такой. Я умела быстро переключаться и принимать за норму, что вчера, например, смотрела концерт в красивом концертном зале Ганновера, а сегодня еду в разбитом алматинском автобусе на рынок, где мне обчистят карманы и тысячу раз наступят на ноги, оставив куски грязи на обуви. За один месяц я могла побывать в трех разных частях света, принимая культуру, особенности, странности, климат каждого города и страны. Варан около магазина меня не смутил. Или, как вариант, я разучилась удивляться и проявлять эмоции.   

В 15 минутах ходьбы от дома начинались джунгли и рисовые поля. Меня радовало, что мы так далеко забрались. Думаю, на моем лице в тот момент отображалась легкая ухмылка, когда я понимала, что ни один, даже замотивированный (подкупленный) казахстанский следователь, не будет за мной гоняться в этом регионе. Их власть не распространяется на тропические джунгли, кишащими змеями и варанами.

В дополнение к первым таиландским впечатлениям добавилась покупка огромного пакета с диковинными фруктами.  Георгия старшего покорил вкус манго, а сыну понравился dragon fruit. Позже мы сходили на массаж, но я отказалась его делать, уснув в сторонке. Причину моего поведения и апатичности я описала выше. Сложно поверить, что такое творилось со мной, ведь сейчас, выздоровев, я ни за что на свете не откажусь от тайского массажа 😊.

На следующее утро после прибытия в Таиланд нам нужно было ехать в офис почтовой службы, чтобы забрать новый паспорт Георгия. Там его не оказалось. Мы очень нервничали и высказывали претензии друг другу. Я упрекала мужа в том, что он не получил паспорт, пока мы жили в Одессе. А он говорил, что если я такая умная, то почему мы вообще находимся здесь при таких обстоятельствах.   Оказалось, что сотрудник почтовой службы принес паспорт в комплекс, где мы жили, и оставил его там. Наши паспорта мы берегли, боялись потерять и жутко переживали, куда он мог его положить, и как мы его найдем.

 Георгий не хотел уточнять у людей в комплексе, куда почтальон мог положить почту. В почтовом ящике нашей квартиры ничего не было. Я злилась, что он не любит и не хочет говорить с посторонними людьми, и пошла сама выяснять, где наш ценный документ может быть. Так я выяснила, что в жилом комплексе есть офис, и вскоре мы получили заветный конверт в целости и сохранности.

 В дальнейшем ( спустя 3 года) мы осознали, что у каждого из нас имеются свои сильные стороны.  Я перестала считать, что другой человек такой же как я. Сейчас мы распределили обязанности с учетом индивидуальности каждого. Георгий умеет просчитывать маршруты, бюджеты, делать онлайн бронирования и другие сложные операции в компьютере, а я легко нахожу общий язык с незнакомыми людьми и умею выстраивать коммуникации. Теперь, когда каждый уважает сильные стороны партнера и не упрекает любимого человека, если что-то не получается, наша жизнь стала гораздо спокойней и гармоничней. Сохраняя независимость и свои границы, каждый из нас умеет зарабатывать деньги, покупать онлайн билеты на самолет и находить нужный адрес в незнакомом городе. Мне иногда сложно и хочется все сгрузить на мужа, но, осознавая себя независимой личностью, приходится выходить из зоны комфорта: заполнять ненавистные формы для визы, искать работу в новой стране, скачивать и устанавливать сложные программы в компьютере.  В свою очередь Георгий спокойно взаимодействует с внешним миром, когда это необходимо. Каждый может выжить без другого, только вместе оказывается интересней, продуктивней и приятней. Сейчас мы стали не просто мужем и женой, а равными партнерами, заботливыми родителями и близкими друзьями. Может быть в этом смысл быть парой?

За ту неделю я успела встретиться с моей коллегой из авиакомпании, которая находилась в Бангкоке в тот момент. Я решила передать через нее зимние вещи сына моему племяннику в Алматы. Аня стала первым человеком из Казахстана, которого я встретила после побега. Частичка моей прошлой жизни… Я не переживала, что по прилету она пойдет в полицию и расскажет о нашей встрече. Аня, как сотни других людей из «Эйр Астаны» поддерживали меня и помогали. Никто не считал меня изгоем и плохой матерью.  Новая детская куртка, купленная для сына в Одессе, его штаны, кофты, килограмм манго улетели в мой родной город, а я получила от брата через нее часть моих документов, детские фотографии и пару плиток фирменного казахстанского шоколада.

Сделать визу на месяц в Индонезию не составило особого труда, не считая лимита времени на сдачу документов. Мы боялись не успеть получить назад документы. Успев в последний момент перед закрытием заскочить в посольство, мы все сдали, а потом благополучно получили паспорта с заветными визами назад. Меня, по уже сложившейся традиции, потряхивало от страха во всех официальных заведениях. Посольство Индонезии не стало исключением. Но со временем я научилась сохранять спокойствие и внешнее хладнокровие. Я всегда доброжелательно улыбалась людям и не вызывала подозрений.

Вскоре из Бангкока в Алматы подруга-бортпроводница увезла наши зимние вещи моим родным, а нас унес самолет за экватор, на берег океана, где я мечтала жить и растить ребенка. Любимый остров хипстеров, инстаблогеров и влюбленных парочек. Волшебное место с сильной энергетикой. Помог ли мне этот остров избавиться от последствий предыдущих приключений и сделал ли он что-то волшебное для нашей семьи, я расскажу вам в следующей главе.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх