Глава 37. Welcome to Georgia

Июнь, 2017

Мы вылетели из аэропорта Денпасар на рассвете. Самолет сделал разворот, покружив напоследок над Бали. Я смотрела в иллюминатор. Рядом сидел очень расстроенный сын и немного сонный муж. Георгий младший подружился с ребятами в нашем ставшем уже родным «Грин лоте» и совсем не хотел улетать. Я поняла, что сыну надоели скитания и постоянные переезды.

Скитания длились почти 8 месяцев, и мы трое уже изрядно устали жить, как цыгане. Только освоившись в новом городе или стране, приходилось снова уезжать: раздавать приобретенную домашнюю утварь, раздаривать игрушки сына, возвращать взятый в аренду детский велосипед. Для построения быта на новом месте требуются силы, а их оставалось совсем мало.  Каждый раз, улетая, мы оставляли часть жизни, друзей, обжитый дом в прошлом, а впереди маячила неизвестность. Это не очень просто, поверьте.

Вообще я думала назвать эту книгу «Жизнь в трех чемоданах» и хотела сделать ее о путешествиях, драйве и романтике в новых городах, а получается нечто совсем иное.  Улетая с Бали, я почувствовала истощение. Жизнь в трех чемоданах стала мне не в радость, хоть я и увлеклась минимализмом и осознанным потреблением.

Почти сразу после побега из Казахстана меня мучили вопросы: «Кто я теперь и где мое место в этом мире? Ответить на эти вопросы, бегая по миру и в первую очередь от себя, оказалось невозможным.

 Думаю, что при других обстоятельствах постоянные передвижения могли бы приносить кайф. При условии, если бы это была добровольная, выбранный нами стиль жизни. Я бы могла писать о том, как стать человеком мира. Но когда это оказалось вынужденной мерой, то начала появляться злость на себя, на условия жизни и обстоятельства. Мой стресс и недовольство я по старой традиции вымещала на муже. Он часто обижался на меня. Я считала, что он меня не понимает. Из жертвы я часто перевоплощалась в преследователя, потом становилась спасателем и снова жертвой. И так постоянно. В перерывах между обидами друг на друга, мы мечтали о стабильности и предсказуемости. Нам очень хотелось найти своих людей, свою страну, своё место, самих себя.

Оставляя относительно сложившийся быт и друзей на Бали, мы знали, что в Грузии нас никто не ждет. Не было ни знакомых, ни друзей. Предстояло опять все стоить с нуля. А учитывая, что моя депрессия никуда не делась, а только прогрессировала, впереди маячили сложные энергозатратные месяцы неопределенности и последующие сборы в Эквадор.

Внезапно мысли обо все этом прервались сообщением через громкоговоритель о предстоящей посадке в Бангкоке. Опять Тайланд! Страна, с которой я так торжественно прощалась на заключительном рейсе, и куда вновь и вновь меня приводит судьба. Там нам предстоял 12-часовой транзит. За это время мы успели погулять по Бангкоку и даже посетили Food Festival, где обелись тайской еды.

Затем самолет увез нас в другую часть земли. Тропики начали отдаляться. Мы держали путь на Кавказ. Что я знала тогда о Грузии?  Только то, что видела своими глазами в 2011 году, открывая рейс из Алматы в Тбилиси. Мне запомнилась бегло говорящая на английском языке министр туризма Вера Кабалия на встречах с руководством авиакомпании, на которых я присутствовала. Рассказы о том, что Саакашвили искоренил коррупцию. Круглые глаза грузин на презентации рейса в отеле Marriot Tbilisi, когда им в качестве угощения предложили попробовать привезенные из Казахстана «казы» (колбаса из конины). Я помнила сочные помидоры, зеленый чай со свежей мятой, мед и аджарский хачапури во время экскурсий для журналистов и блогеров. Помнила древние храмы и крепости.  Еще я знала, что в городе Гори есть дом Сталина, а рядом с этим регионом расположен пещерный город Уплисцихе.  Гид рассказывал нам, что в скале имеются углубления, используемые в древние времена как тюремные камеры.  

Помню, как после открытия рейса в Тбилиси и успешной кампании по привлечению казахстанских туристов туда, я получила 20-дневный отпуск. Я взяла Георгия младшего, и мы полетели в Грузию.

Тогда я впервые осознала, что имя моего сына является очень популярным и распространённым в этой стране. Меня знали бортпроводники, поэтому я разрешала 2-летнему сыну в полете ходить к ним на «заднюю кухню». Он почти весь полет гулял с моими подругами-коллегами по салону самолета. Я наблюдала за ними, сидя на своем пассажирском месте. Когда сын пытался убежать от бортпроводниц в другую часть самолета, я звала его: «Георгий, малыш, иди ко мне!». И как только я произносила «Георгий» в рейсе на Тбилиси, то многие мужчины поднимали голову, считая, что их кто-то зовет. Было смешно и неловко, что в тот момент я окликнула половину самолета, сама этого не подозревая.

Когда же мой сын, откликаясь на призыв мамы, бежал ко мне, то этому маленькому, очаровательному блондину скандировали те самые пассажиры: «Гиорги! Гиорги!» Так мы стали звездами того рейса 😊.

 Потом пассажиры-грузины помогли мне донести сумки до паспортного контроля (я несла уснувшего на посадке «звезду рейса» на руках), помогли получить наш багаж в аэропорту Тбилиси, пропустили без очереди при прохождении границы. В Грузии моего малыша носили на руках, гладили по голове, трогали его щечки, угощали конфетами постоянно. Это началось с пассажиров самолета, сотрудников аэропорта и сопровождало нас все 20 дней отпуска. Детей в Грузии любят. Родителям, особенно мамам, все помогают. Приземляясь в Тбилиси спустя 5 лет после того отпуска, я отчетливо помнила, как тепло и уютно мне было тогда в этой стране.

На рейсе в 2017 году рядом со мной было уже два Георгия, только в самолете авиакомпании Fly Dubai никто не знал об этом. Мы ничем не отличались от других пассажиров.

— Welcome to Georgia! – произнесли в громкоговоритель при посадке. Два Джорджа и одна Анастасия в Джорджии. Посмотрим, что нового я узнаю об этой стране на этот раз. У нас есть только 30 дней для этого, ведь скоро начинается школа и нам надо успеть добраться до Эквадора.

Прохождение границы в тот день было самым легким, вежливым и приятным событием в моей жизни достаточно опытного путешественника.

— Здравствуйте! – пограничник берет паспорта.

Мы по привычке поднимаем Георгия младшего на руки, иначе пограничники его не видят.

Звук, означающий получение трех штампов в паспортах, и «Добро пожаловать в Грузию!». Вся процедура заняла не более 4-х минут.  Никаких вопросов о сроках пребывания, никаких деклараций и разрешений от биологического отца не спросили.

— Я и не думал, что так бывает! – удивлено и одновременно очень воодушевленно произнёс Георгий старший.  Мы все были очень счастливы, что в очередной раз новая страна принимает нас, впуская к себе погостить.

— Ну здравствуй, Тбилиси! Будем пробовать дружить.

Мы ехали по городу днем, и нам потребовалось время, чтобы переключиться с еще недавних пейзажей Бали. Грузинский мир показался нам до боли знакомым: левосторонне движение, многоэтажки советского вида, надписи на русском в туристических районах города. Мы разговаривали с таксистом на русском языке, что было непривычно для нас. За 4 месяца жизни на Бали мы привыкли к другому устройству жизни.

Первые несколько дней в Тбилиси мы без преувеличения ходили по улицам, немного одурманенные разницей между стилем жизни настоящего и недавнего балийского прошлого. Люди доброжелательно смотрели на нас, мы нравились грузинам.  Нашего сына, как и в прошлый раз, гладили по голове и трепали за щечки. Все очень удивлялись, как в семье русских людей возникли сразу два Георгия. Нашу долгую и необычную историю мы не могли рассказывать постоянно, поэтому отшучивались, что имя красивое и популярное не только в Грузии, но и за ее пределами.  

Приехав по адресу нашего временного жилья, мы обнаружили, что знаем только название улицы, но понятия не имеем какой у нас номер дома и квартиры. Пока Георгий узнавал у хозяйки детали, я предложила зайти в ближайшее кафе и покушать. Нас не смутило наличие трех огромных чемоданов с собой. Мы вроде как сроднились с ними. И уж очень сильно хотелось отведать хачапури.

 Случайным местом для перекуса оказалась популярная среди местных пекарня. Там готовили божественную выпечку, и мы сгорали от нетерпения и голода после рейса, ожидая свой заказ. Еще в самолете мы вслух обсуждали с каким удовольствием «вонзим зубы в свежий хачапури», и наконец-то наше желание поесть привычной еды сбылось (не знаю, почему я называю грузинскую кухню привычной, возможно потому, что мы часто ходили в грузинские рестораны в Казахстане и очень любили их блюда). Вскоре нам дали точный адрес нашего жилья и мы, объевшись, устало поплелись вверх по улице, волоча нашу жизнь и полные животы в светлое будущее. 

Под девизом «кушайте и это недорого» началась наша адаптация в Грузии. Я испытывала огромное удовольствие, покупая привычный для нас кефир, грузинский хлеб-шоти, вишню, гречку и сосиски. Всего этого днем с огнем не сыскать на Бали.

Как сейчас описать вам мою эйфорию, когда грузинский дедушка в овощной лавке спрашивал нас по-русски: «А вы откуда?» — и дарил сыну пару красивых яблок. На Бали мы привыкли переплачивать, опасаться, что обманут, обворуют, а тут нам что-то дарят и это искренне. Именно те первые ощущения дали мне повод задуматься о том, чтобы остаться в Грузии. Я хотела восполнить пустоту в моем сердце душевным теплом, которое дарили нам люди. Мне оно было жизненно необходимо. Улыбки и доброта грузин вытаскивали меня из бездны, бессилия и депрессии.  Однако, приступая в очередной раз к поиску жилья на «относительно» долгий срок (1-2 месяца), я поняла, что сил на это у меня больше нет, и мы возьмем первый попавшийся вариант. Значение я тогда придала только району. Жить в откровенно базарном месте совсем не хотелось.

  Так нашим первым постоянным жильем в Тбилиси стала некогда сдаваемая посуточно 3-х комнатная квартира, обставленная мебелью в стиле «Барроко», со страшненькими матрацами, но очень светлой и просторной гостиной. Георгий старший, зная мою придирчивость к жилью,  недоумевал, как я могла на это согласиться. Я сама недоумевала, но я успокаивала себя тем, что это хороший район Сабуртало, а квартира — временное явление перед Эквадором. Кстати, мы совсем скоро заметили, что в Тбилиси жизнь гораздо дешевле, чем на Бали.  Это было легко понять, сравнивая цены на продукты, транспорт и аренду жилья. Так появился второй серьезный повод задуматься о том, чтобы остаться здесь подольше.

Вскоре мы узнали, что людям с казахстанскими паспортами можно жить в Грузии целый год, а потом, выехав в ближайшую страну и заехав обратно, продлить этот срок. Я решила посетить русскоязычного юриста и спросить, есть ли у меня шансы спокойно жить и растить моего сына в Грузии, с учетом того, что биологический отец уже более 9 месяцев не выходит на связь и не пытается наладить контакт с нами. Я кратко рассказала девушке-юристу все то, что пишу вам, и ее вердикт был таков:

— Грузия защищает детей и женщин. Мы не дадим вас в обиду.  Обоснуйтесь, найдите школу, пустите корни. Сына у вас не отберут. Я лично выведу толпу женщин-матерей на площадь, подниму СМИ, но вы больше не испытаете того, через что прошли.

Глядя на моего сына, Тео погладила его по голове и сказала: «Ты теперь наш Гиорги! Все будет хорошо!».

Спустя месяц жизни в Грузии мы нашли для сына школу. Устроить его туда не составило большого труда, хоть и стоило мне определённого количества нервов и терпения. Сначала, по 40-градусной тбилисской жаре мы прошли с десяток разных школ. Остановив свой выбор на частной школе с бассейном, усиленным английским и русским, мы сходили на встречу с директором, где нам дали разрешение на поступление.

Пройдя собеседование в школе, меня отправили подавать заявку на обучение сына в Министерство образования Грузии. Там оказалось, что сотрудники совсем не знают русского языка (что встречается очень редко), а писать заявление о поступлении ребенка в школу мне надо на грузинском языке. Писать я еще не умела, поэтому кое-как девушка в регистратуре помогла мне с этим делом. Помню, что тогда я немного впала в отчаяние, так как все чаще вставал языковой вопрос, но сдаваться я не собиралась. В Эквадоре меня ждала бы языковая пропасть, несопоставимая с Грузией.  Я очень боялась, что мне не разрешат устроить ребенка в школу (меня везде преследовали мысли, что я не имею права жить с ребенком), но мои опасения не оправдались. 15 сентября (в Грузии учебный год начинается в этот день) 2017 года, в возрасте 7 лет, Георгий младший пошел в первый класс. Мы отвели его с Георгием старшим на торжественную линейку. Нас не смущало, что мы ничего не понимали в приветственной речи учителей. Впереди вырисовывалось хоть какое-то стабильное будущее. Это был счастливый момент нашей жизни.

 «Обоснуйтесь, пустите корни, приживитесь. Это поможет вам остаться в Грузии, и так вы защитите своего сына». Слова Теи надолго застряли в моей голове. Если это мой шанс начать жизнь с чистого листа, то я все сделаю, но не вернусь в прошлое. Не дам сломать сыну жизнь.

Спустя полгода жизни в Тбилиси мой сын бегло заговорил на грузинском языке. Я начала делиться с людьми моей историей и часто находила поддержку. Мы нашли квартиру получше, в комплексе, где сын очень быстро нашел друзей. В Тбилиси у меня появилась надежда, что жизнь наладится. Вскоре Георгия младшего стали называть Гио. Оказывается, так принято в Грузии. 

Георгий старший тоже со временем стал Гио и заметно повеселел. Он радовался обретенной нами стабильности, жизни в понятной для нас атмосфере, где его канадская зарплата (а он по-прежнему удаленно работал программистом), позволяла ему чувствовать себя очень комфортно :).

Что же касается меня, то я совершенно случайно, планируя получить небольшую консультацию семейного психолога для сына, начала сложный, болезненный, но крайне важный путь собственной психологической реабилитации. У меня появился врач, которая поняла в каком плачевном психологическом состоянии я нахожусь. Нашла я ее случайно, просто загуглив «психолог Тбилиси». Ее зовут Нино. Она прекрасно говорит по-русски и является одним из самых сильных специалистов в области психологии в Грузии.

На встрече, где я интересовалась душевным состоянием сына перед поступлением в школу, Нино сказала:

— У него небольшие проблемы: самооценка и страхи. Это решается за 2-3 занятия.

Я водила сына на эти занятия, и вскоре Нино сказала, что мальчик в порядке и готов к школе. Я поблагодарила ее. Чувство гордости переполняло меня в тот момент. Я считала, что самостоятельно восстановила ребенка после психологической травмы, и сейчас психолог подтверждает, что мой сын абсолютно здоровый ребенок.

Выходя из кабинета Нино, в момент нашего прощания, она вдруг задала мне необычный и неприятный вопрос:

— Анастасия, в вашей родительской семье были алкоголики?

Я оторопела. Никто никогда не спрашивал меня об этом. Какое это имеет значение…

— Отец. Как вы поняли?

Тотальный контроль. Страхи. Неуверенность в себе. Не сыну, а вам нужна реабилитация. Приходите в следующий раз одна, я все расскажу.

Нино не могла узнать об алкоголизме моего отца из интернета. Я и сын не рассказывали об этом. На предыдущих трех занятиях с Гио (теперь я буду называть его так), мы не упоминали ни фамилий, ни страны, ни деталей нашей жизни. Думаю, что хороший психолог может определить признаки созависимости, депрессивность и посттравматический синдром просто общаясь с человеком при встрече. Именно это произошло со мной. Я не хотела верить, что со мной что-то не так. Мне было страшно признать, что я нуждаюсь в помощи психолога. Однако, я записалась на занятие к Нино. Через сомнения, страхи, нежелания и внутренне сопротивление.

Тогда-то и начался мой трехлетний путь к психологическому и физическому здоровью. Тогда-то я и поняла, что другого выхода у меня нет.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх