Часть 4. Как развивались отношения с биологическим отцом ребенка до беременности

Гораздо позже, начав изучать специфику поведения людей с расстройствами личности, я узнала, что срабатывал мой инстинкт самосохранения. Я чувствовала, что это опасные отношения, но я глушила вопли моего внутреннего голоса. Наш организм умнее нас. Мой организм все чувствовал и протестовал. На уровне инстинкта я понимала, что мне лучше остановить эти отношения, несмотря на беременность. Мы не были в браке. Мы не жили вместе. Мы ничего не были должны друг другу.  Я не могла понять, почему мне так сложно и душно с Пыжиковым.  Его шарм, напускное обаяние, уверенность в себе, внешние признаки успешности подавляли мой внутренний протест. Ничего явно не говорило о том, что с ним будет опасно. Что начинается жестокая охота на мои жизненные ресурсы. Что мне светит разрушение личности, физическое и психологическое насилие. Что однажды он попытается убить меня на глазах ребенка и спрячет от меня малыша на долгие пять месяцев.

Пыжиков старался быть вежливым со мной, но порой за безобидными шутками о моей жизни или работе скрывались издевки. Вскоре они стали еще обиднее. Они были так тщательно замаскированы, что поначалу я принимала это за стиль общения.

У нас не было романтических свиданий. Мой пульс не учащался при виде звонка от Пыжикова. Несколько раз я была гостьей в его строящемся доме и постоянно порывалась удрать оттуда. На начальном этапе его отношение ко мне можно описать как издевательски-снисходительный контроль. Он жаловался мне на то, что в его прошлых отношениях девушка была эгоисткой, не хотела помогать ему с обустройством дома, а от меня он ждал полного поклонения. При этом он постоянно упрекал меня в том, чего я не делала. Меня это всегда удивляло и, увы, не останавливало. Мне постоянно приходилось оправдываться. Порой даже за то, что я живу на этой земле.  Я продолжала верить, что смогу построить с ним классные отношения. Зомбированная девушка. Никак иначе я себя прошлую описать не могу и только сейчас поняла, что со мной происходило.

Через месяц после знакомства началось последовательное разрушение моих личных границ и обесценивание всего, что было мне дорого. Все чем я гордилась тогда, Пыжиков воспринимал как мусор. Меня он не уважал. Над моими достижениями смеялся. Я выбралась из забытого Богом поселка Бота-кара и смогла самостоятельно встать на ноги в Алматы. Я не опустилась, видя перед глазами разрушенную личность отца-алкоголика. Я смогла выжить, будучи никому ненужной сиротой. Увидела мир, училась в лучших тренинг-центрах мира и хорошо зарабатывала. Мне хотелось разделить этот новый мир с близким человеком. Хотелось его признания.

 «Синичкина привези виски из магазина Duty Free. Сделай хоть что-то полезное в жизни». — говорил Пыжиков, якобы в шутку. Его лицо искривлялось, появлялся странный оскал, когда я пыталась рассказать, что вчера на рейсе из Москвы мы спасли человеку жизнь. У дедушки произошла остановка сердца. Я вовремя заметила, что ему плохо и начала оказывать первую помощь. Потом нашли на рейсе реаниматолога и человек выжил. Пыжиков принципиально не слышал этого. Вези виски. Это все на что ты способна. И я выслуживалась и везла. Денег он давал. Я хотела доказать, что чего-то стою в этой жизни. Хотела услышать от него хоть одно доброе слово или одобрение.

Сейчас, зная о том, что Пыжиков все эти годы тунеядцем и проблемным должником банка, я могла бы ответить, что он не тот, кто может давать оценки другим. Он последний, кого можно наделить правом фыркать на мой стиль жизни. Унижать меня за жизнь на съемной квартире, на которую мы скидывались с моим братом. Пыжиков заложил квартиру своих родителей и их постоянно пытались вышвырнуть оттуда судебные приставы. Его дом был арестован и туда приезжали коллекторы с банка. Черная пелена или розовые очки сделали из меня странное, зомбированное существо, которое верит, что едва ли достойна Пыжиково взгляда. Я реально поверила тогда, что я ничтожество. Ни факты (я могла догадаться, что он прячется от долгов), ни внутренний голос (я физически себя плохо чувствовала рядом с ним) не были для меня сигналом об убогости и бесперспективности этих отношений.

Пыжиков часто пропадал на несколько недель, а потом появлялся из неоткуда. Он делал вид, что ничего особенного не произошло. Приманивал и исчезал. Я не звонила, не писала, не искала встреч. Но в периоды этих исчезновений я думала о том, что же я такого сделала. Чем обидела? Ведь все было хорошо. Сейчас я знаю, что эта стратегия называется «холодный душ» и используется некоторыми мужчинами, чтобы поймать девушку на крючок. Особенно хорошо на это клюют те, кто «слишком сильно любит» и совсем не умеет строить здоровые отношения. Мне хотелось быть настолько хорошей, чтобы он не думал исчезать. Но все повторялось. Я принимала его. Высказывала претензию о том, почему он не выходил на связь больше недели. В ответ слышала: «А что такого. Я веду бизнес. Было некогда. Тебе не понять, как это, когда имеешь огромные деньги. Пойдем кататься на снегоходах». Я шла. Я думала, что у всех так.

 Однажды, в кофейне, Пыжиков достал визитку младшей дочери бывшего президента Казахстана и сказал, что его друг с ней погуливает. Она их «крыша». Это был намек на то, что его надо бояться. От обесценивания он начал переходить к запугиванию. Визитка была только началом. Потенциальные жертвы всегда бояться своих тиранов, я не исключение.

 На начальном этапе общения Пыжиков вытаскивал из меня много личной информации. Он внимательно слушал меня, мою историю жизни и записывал самые болезненные моменты моей жизни в виртуальное досье. Моя откровенность выльется мне боком, упреками, прививанием чувства вины уже совсем скоро. Я рассказала, что потеряла маму в раннем детстве. Что в прошлом году похоронила отца-пьяницу. Говорила о том, что в 13 лет работала заправщицей на бензоправке, чтобы купить еду и тетради для школы.  Сразу после моего откровения я почувствовала себя жалкой, голой, измазанной грязью. Это было написано в его бесцветных глазах. В них не было ни капли сопереживания и теплоты. Четкий, планомерный сбор информации за чашкой кофе.

Вскоре он перестал называть меня «Синичкина» и «самочка». Я стала «сироткой». Это было унизительно, но я продолжала видеться с ним. Тогда мне не были знакомы отношения, где тебя не унижают за то, что когда-то происходило в жизни. Особенно в детстве, которое ты уже не в силах изменить. Я не знала, что в партнерских отношениях люди гордятся даже маленькими победами друг друга. Было непонятно, что люди могут любить друг друга просто так. Без условий и выслуживания. Ничего этого я не видела в моем родительском доме. Страдания – вот знакомый мне язык любви. На нем я и говорила с Пыжиковым, хотя пыталась играть роль стервы.

Этим болезненным отношениям не суждено было бы просуществовать больше 6 месяцев. Мне становилось невыносимо тяжело рядом с ним. Я уже не могла заглушить мой внутренний голос, который кричал: — «Все. Хватит. Стоп. Мы так не договаривались. Ты превращаешься в ничтожество. Бросай его. Мы будем искать другого мужа. Тревога! Тревога! Немедленно, останови это!».   Ведь и любовью там не пахло. И даже моя тяга к жестоким отношениям не могли бы привязать нас надолго, если бы не случайная, но ожидаемая мной беременность.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх