Глава 5. Как зарождалось глубокое чувство вины перед ребенком

Первый раз в жизни я почувствовала себя плохой матерью, когда срок беременности был около трех месяцев. Биологический отец начал внушать мне, что я все делаю неправильно. Я рассказала вам, что мой заключительный полет в Бангкок прошел спокойно и безопасно. При этом он стал поводом для серьезного обвинения в моей якобы «безответственности». Это открыло фонтан бесконечных упреков в мой адрес со стороны Петрова.

Я всегда сомневалась в себе, поэтому все последующие его замечания ложились на благодатную почву моей неуверенности в себе. Долгие годы я чувствовала свою вину за все. Часто это было тогда, когда я ни в чем не была виновата.

Ничего из его предыдущих поступков и прогрессирующего жестокого отношения ко мне не натолкнуло меня на мысль, что у Петрова нездоровое сознание и критически измененное восприятие ценностей. Я не понимала, что ему чуждо сочувствие и он слеп и глух к боли другого человека. Он «танцевал» на остатках моего самоуважения и топтал мою личность, а я даже не догадывалась, что происходит. Я тогда понятия не имела, что в мою жизнь пришел и останется в ней надолго человек без души, без совести и без раскаяния. Я сама притянула его в мою жизнь. Мне предстоял жизненный урок, который я или пройду, или погибну.

На первое УЗИ для подтверждения беременности мы пошли вместе. Тогда в кабинете узиста, и потом, меня не покидало ощущение, что находясь рядом с ним, я как будто одна. Будущий отец ребенка исчезал и появлялся лишь для того, чтобы упрекнуть меня в чем-нибудь или посмеяться надо мной, не проявляя при этом ничего: ни заботы, ни беспокойства, ни радости, ни сочувствия.

Когда он был рядом я теряла уверенность в своих силах. Петров убеждал меня в том, чего не было на самом деле. Например, он считал, что я выдумала беременность. На УЗИ он пошел только ради этого. Получив подтверждение, он немедленно начал считать недели и заявил, что этот ребенок не от него. Мне показалось, что в коридоре клиники он уничтожил последние остатки моего самоуважения.

Глядя мне в глаза карамелизуемым мое сознание взглядом, он сказал: «Ищи папашу среди свои поклонников, я тут ни причем», — после этой фразы он исчез на несколько месяцев.

Моя жизнь тем временем продолжалась. Тогда мне удалось сделать важные жизненные шаги, которые очень сильно повлияли на мою профессиональную деятельность в будущем. Я знала, что в дальнейшем останусь работать в офисе авиакомпании, поэтому мечтала попасть в PR-департамент. Я была знакома с одной из сотрудниц этого отдела. Ее звали Жанна. Милая, добрая, очень искренняя девушка и профессионал своего дела. Мы познакомились на фотосессии для проекта о в журнал Cosmo. Я считала, что ребята в PR-департаменте делают супер кайфовую работу. Они рассказывают и показывают людям из чего состоит гражданская авиация. Я мечтала и бредила этой работой: писать о полетах, разных странах, организовывать презентации самолетов, снимать сюжеты, создавать истории о людях в авиации.

У меня были успехи в летной службе, поэтому менеджер департамента бортпроводников по имени Арай дала рекомендацию обо мне в этот отдел по связям с общественностью. Я помню этот добрый поступок Арай и всегда буду ей благодарна за него. На собеседовании я говорила о том, что буду быстро учиться и смогу принести много пользы в наше общее дело по созданию хорошей репутации компании. Спасибо Жанне, директору PR-департамента Белле и Вселенной за то, что я тогда получила эту работу. Моя мечта стать корреспондентом (пусть и частично) сбылась! После небольшого интервью меня (точнее нас с сыном) приняли на стажировку в один из самых классных департаментов в авиакомпании. Начались мои офисные будни. Я стала тоннами читать книги о коммуникациях, пиаре. Первое время мне было достаточно сложно, поэтому коллеги мне очень помогали. Сначала мне давали достаточно примитивные задания, но я быстро училась и пускала корни в этой профессии. У меня не было пути назад в полеты. Теперь я сотрудник отдела по коммуникациям, и я должна была многому научиться, чтобы после родов и годового декрета выйти снова на эту работу. Я каждый день узнавала новые слова: ad-hoc, пресс-релиз, визуализация, пресс-кит, пресс-конференция, бюджет на пресс-тур, комментарий СМИ и расшифровка интервью.

Единственное задание, которое мне давалось легко с самого начала – это описание рабочих авиационных процессов. Я пришла в офис «с летного поля». Мой опыт реальной авиационной жизни помогал мне. Были связи с летной службой, было понимание того, как устроен весь процесс полета изнутри. Я кайфовала от осознания, что смогла сделать такой серьезный шаг в жизни и карьере. Это было реальное достижение для меня.

В дальнейшем, если остаться там как постоянный сотрудник, то можно летать в короткие командировки (например, 3 дня в месяц). При таких условиях о моем ребенке могла бы позаботиться двоюродная сестра или добрая няня. Можно участвовать и создавать красивые авиационные проекты. Там было творчество, деньги, хорошая команда и много новых знаний. Я чувствовала, что у меня есть талант в коммуникациях и в создании творческих проектов. Со временем я пойму, интуиция меня не подвела. Спустя несколько лет я стану одним из самых сильных специалистов по коммуникациям в Казахстане.

Я была настолько воодушевлена и гордилась своим карьерным ростом, что решила поделиться этой новостью с Петровым. Я верила, что рано или поздно он все-таки полюбит меня. Ведь я так старалась добиваться новых вершин в жизни. Однако в ответ на озвученную мной новость я услышала следующее:

— Oй, че такого! Нашла чем хвалиться. Ты все равно ничего не умеешь, кроме раздачи подносов с едой в самолете. Зачем тебя туда вообще взяли?

Я была ошарашена. Каждый раз он мог сделать или сказать такое, что не укладывалось в моей голове. Он выдавил эту реплику из себя, делая вид, что даже если ты станешь канцлером Германии, ты все равно нищее ничтожество. И чем больше он так себя вел, тем чаще я пыталась доказать ему, что он ошибается, и я достойный уважения человек.

Такие типы личности как Петров обесценивают любое достижение партнера. Я из кожи вон лезла, чтобы убедить его в том, что я хорошая, но эта миссия недостижима в таких отношениях. Петров обесценивал все, что было дорого для меня. Мою работу во время декрета он осмеял. В мое сознание проникло зерно сомнения с подачи будущего отца моего ребенка. Я начала думать: «А может быть он прав, и я не справлюсь с этой работой. Я ведь действительно не имею должного образования, опыта, плохо разбираюсь в компьютерных программах и не писала ничего, кроме заметок в личном дневнике…».

Я боялась, сомневалась, не верила в себя, но отступать не могла и не хотела. Не справлюсь, значит отправят в летную службу. Уволить все равно не могут. Последующие жизненные проблемы я решила, что буду обдумывать по мере их поступления. В любом случае, ребенка в дальнейшем кормить и растить мне. Петров сохранял свою позицию непричастности к моей беременности. Я знала, что жить мне придется самостоятельно, поэтому шла на мою новую работу во время декрета уверенно и в надежде на то, что я все смогу.

Несмотря на то, что негативное влияние со стороны Петрова на мою жизнь стало происходить на постоянной основе и я не имела сил это остановить, я не позволяла затоптать меня окончательно. Я не бросала работу, как он требовал. Ходила к тому врачу, которому доверяла и продолжала общаться с людьми, которые мне были дороги. Я очень много времени проводила с моей близкой подругой Зулей. Мы часто ходили по магазинам, я ночевала у нее дома. Даже когда я получала претензии от Петрова о том, что нормальные беременные женщины не шляются по подругам и ночуют дома, я делала все то, что считала нужным. Сейчас я знаю, что попала тогда в токсичные разрушающие отношения, которые были скреплены моим чувством вины и беременностью. Тогда я не понимала, что происходит. Моя подруга Зуля видела, что меня затягивает в болото и пыталась объяснить мне, что нужно остановить все это. Я не верила. Я помнила о двух-трех его добрых и романтичных поступках и считала, что мне нужно совсем немного постараться и он снова станет таким же милым и добрым. Тысячу жестоких слов и поступков я старалась не замечать. Мне было непонятно, что такое пренебрежительное отношение ко мне недопустимо, я все это терпела. Я мечтала, что он станет хорошим, только мне нужно немного постараться. Глупая-глупая девушка – я старалась.

Вскоре стало ясно, что мои старания бесполезны. Я отодвинула мысли о семье с Петровым в дальний закуток моего сознания. На сроке в 13 недель меня отчетливо стали интересовать только две жизненные задачи: выносить здорового ребенка и сохранить за собой место в PR-департаменте после выхода в декрет.

Я рассчитывала только на себя. Утро беременной Насти начиналось так. Подъем в 7.30. Я жила с братом в съемной квартире в районе Тастака. По утренним пробкам этот самый Тастак был в часе езды от аэропорта. Там был офис авиакомпании. После умывания и сборов я бежала на автобус, который развозил офисных сотрудников на работу. Возле офиса я покупала бутерброд с сыром и колбасой. Потом делала себе кофе с молоком. Да, я пила растворимый кофе во время беременности и вообще не вводила из-за моего положения строгие ограничения в жизнь. Первые 20-30 минут в офисе я открывала сайт rodi.ru и читала все о беременности. Мне было интересно узнать какого размера у меня плод. Я исследовала разные истории о материнстве, кроме патологий, осложнений и трагичных ситуаций. Повышенная тревожность всегда была болезненно сформированной чертой моего характера. На это повлияло детство рядом с пьющим отцом и потеря мамы в раннем возрасте. Только на время беременности чувство тревожности и желание выискивать и подпитывать себя негативными новостями отступило. Оно касалось только финансового вопроса, но не портило мое позитивное восприятие нового положения. Моя вера в то, что я непременно рожу здорового и классного малыша, была непоколебима. Ни одной плохой истории о родах я не прочла. Без этого в моей жизни хватало хаоса и слез.

Помню, что после чтения сайта для беременных я с головой уходила в работу. Мне все было интересно. В офисе я сочинила историю, что мы расписались с отцом ребенка, но он байкер и все время проводит в поездках. Я стыдилась того, что оказалась одинокой в этот период жизни. Хотя доля правды была в моих словах. Петров на несколько месяцев уехал на тусовку байкеров, фотоотчеты которых оказывались на форумах мотоциклистов. Часто на фото он был пьян и всегда был в окружении девушек. Обо мне он почти не вспоминал.

Я всю беременность жила своей жизнью. Он создавал неопределенность своими редкими звонками и намеками на наше будущее. Пьяным голосом говорил, что смирился с тем, что я беременна, и по приезду будет думать, что со мной делать. Тем временем я одна проходила все медицинские обследования. Одна или с подругой Алией смотрела на УЗИ первые очертания ребенка. Я плакала в эти минуты от радости и грусти одновременно. Ребенок развивался хорошо. Он был здоров и мне намекнули, что я ношу под сердцем мальчика (открыто говорить пол не приветствовалось у этого врача). Я рожу сына! Мне хотелось быть в эти минуты рядом с мужем, но реальность оказалась иной.

Когда Петров вернулся с байкерских тусовок, он несколько дней делал вид, что меня не существует в этом городе. Первым делом, он поехал покупать холодильник в свой новый дом и сделал вид, что так должно быть, а если он соизволит спросить, как я себя чувствую, то это я должна принять с радостью и благодарностью. Мне нужно было остановить эти отношения навсегда. Это был путь к пропасти, но я не могла. Уже несколько месяцев я находилась в токсичном гипнозе и самостоятельно выбраться из него не могла. Мое покалеченное детство, израненное внутреннее состояние, глубокие психологические проблемы, деспотичный отец как модель мужского поведения притянули Петрова.

Общество шептало или мне казалось, что я одинокая женщина-изгой без мужа, без статуса и с незаконнорождённым ребенком. Я, как заведенная, продолжала эти покалеченные отношения, хоть и могла содержать себя и моего будущего ребенка.

Меня не смущала мысль, что ему наплевать на меня, на мои чувства, на будущего ребенка. Петров открыто демонстрировал, что покупка холодильника, байк-фестивали, его загулы в поездках гораздо важнее, чем я. Мне нужно было завоевать его внимание одобрение. Я была по-прежнему нищей в его глазах, сиротой, никчемной, но теперь еще добавилось «жирная» и «залетевшая неизвестно от кого». Он знал, что зацепил меня на крючок и уже со странным удовольствием топтал мою личность. Я все прощала и принимала за данность.

Пока я работала бортпроводницей, я постоянно проходила медицинское обследование у невропатолога. Людей с заболеваниями нервной системы и психическими отклонениями не допускают к работе авиации. В небе, в замкнутом пространстве самолета, в кабине пилота, часто в стрессовых ситуациях нужен полный контроль над эмоциональным состоянием и ясность мыслей. По меркам официальной медицины я была абсолютно здорова. Однако мое эмоциональное состояние во время беременности было плачевным. Я не знала тогда, что у меня сформированы нездоровые психологические установки. Увы, я не могла самостоятельно справиться с тем, что происходило в моей жизни. Я не понимала какую роль в ней играет биологический отец ребенка. Я совсем запуталась. Анализируя те события, я понимаю, что это было невозможно. Слишком много тревожности, страха, одиночества и ошибочных представлений о семье принесла я во взрослую жизнь из детства.

  Я научусь быть счастливой где-то к двадцатой главе этой книги. Следующие десять глав мы проживем с вами вместе. В середине моей истории я покажу вам, что сейчас атмосфера в моей семье — противоположность моему детству. Я вытащила из себя все, что мне пытались внушить, как данность. Мне помогли психологи спустя много лет после того, как я впервые решила к ним обратиться. Увы, мое первое обращение за психологической помощью оказалось провальной затеей.

Моим первым психологом в жизни была странная женщина пожилого возраста с рыжими начесанными волосами. Она принимала на дому. Я рассказала ей о моем непростом детстве, описала ситуацию с будущим отцом ребенка, не утаивая частые случаи психологического насилия в мой адрес. Опытный специалист понял бы, что я описываю абьюз и нуждаюсь в защите от насилия, только не эта женщина. Мне, как воздух, нужны были слова поддержки и объяснение, что такое отношение к женщине неприемлемо. Что у Петрова нарушена эмоциональная сфера и он не контролирует свое жестокое поведение.  Вместо этого тетка убедила меня быть мягче и терпеть. Чаще помалкивать и не злить мужика. Ребенку нужен отец. Даже такой. Занавес.

Аватар

Опубликовано автором:

Анастасия Шестаева (Ивкина)
Занималась PR-проектами и интернет-продвижением авиакомпании Air Astana. В данный момент являюсь независимым консультантом по кризисным коммуникациям и SMM-стратегии. Организатор первых официальных слетов Almaty Spotting Club. Идейный вдохновитель и автор нескольких репортажей на Voxpopuli.kz.

Похожие статьи:

Наверх